Но если новый, выросший здесь городок типичная «дыра», то руины мертвого Сен-Пьера — одна из самых основных туристских достопримечательностей Мартиники. Здесь, как и в Помпее, есть музей. Но он куда беднее и куда безвкуснее. Вперемежку со всяким не имеющим ценности хламом XVIII века здесь можно увидеть утратившие форму бутылки из под рома, осколки зеркал, расплавившиеся гвозди и всякую покореженную домашнюю утварь. Пожалуй, наибольший интерес представляют райки[57]. Они уже и сами по себе, как изделия, стали музейной редкостью. А кроме того, в них можно увидеть фотографии Сен-Пьера (до и после катастрофы) и Помпеи.
Однако посмотреть в них мне не удалось, так как маленький добрый хранитель музея монсеньер Сен-Жак при встрече с каждым новым посетителем приходит в неописуемый восторг. Он мечется от стола к столу и готов без конца рассказывать о каждой мельчайшей детали, в том числе о коллекции часов, столь драматически остановившихся за несколько минут до восьми.
Сен-Жак успел сообщить мне, что он сам был третьим уцелевшим во время катастрофы, что его буквально «
Тут появились мои спутники по автобусу и освободили меня из его плена. Нам нужно было ехать дальше, чтобы посмотреть развалины города, разрушенные улицы, площади и остовы гордых зданий XVIII века.
Но зрелище не производит особенного впечатления. Ведь Сен-Пьер не так древен, чтобы представлять исторический интерес, как, например, Помпея. А с другой стороны, его развалины недостаточно «свежи», чтобы европеец, видевший разбомбленные города, смог ярко представить себе весь ужас разыгравшейся здесь катастрофы… Я должен признаться, что наиболее глубокое впечатление на меня произвели не развалины, напоминающие об извержении вулкана, а весьма трогательная встреча с живым существом среди этих руин.
В одном из разрушенных кварталов я вдруг услышал нежное, дружеское «бон жур». Обернувшись, я увидел очаровательную молоденькую негритянку, стоящую в дверях домика, по-видимому прачечной. Девушка была во всем белом. Такой опрятной и изящной красавицы я до сих пор не видел нигде в Вест-Индии. Когда мы садились в автобус, чтобы ехать дальше, она стояла на пороге и махала нам ручкой, пока мы не тронулись в путь. И последнее, чем нас напутствовало это черно-белое очаровательное видение, был воздушный поцелуй…
Эта сценка очень характерна для французских и британских островов Вест-Индии. Нужно сказать, что редко где путешественника-иностранца встречают так любезно, как здесь, не говоря уже о благосклонности здешних дам к белым мужчинам.
Правда, на Мартинике есть свой «белый» господствующий класс, состоящий главным образом из владельцев сахарных плантаций и ромозаводчиков, которые соблюдают обычаи пионеров XVII–XVIII веков. Но хотя эти плантаторы и держатся обособленно, как, впрочем, и во всех других странах, расовой дискриминации, как таковой, здесь нет. Только на Гаити я столкнулся с проявлениями расовой
Уже в XVIII веке на французских островах существовали свободные мулаты. Примерно через 100 лет после окончательной отмены рабства в 1848 году колонии Мартиника и Гваделупа, Французская Гвиана, а также остров Реюньон в Индийском океане были объявлены постоянными французскими департаментами. Правда, честь эта была сомнительной. Но основная масса местных жителей считает себя «добрыми французами» и независимо от цвета кожи явно гордится тем, что сам Наполеон Бонапарт взял себе в жены уроженку Мартиники. Она была дочерью плантатора и звали ее не более не менее как Мари Жозеф Роз Таше де ла Пажери. Но во Франции она упростила свое имя до Жозефины. Теперь дом, в котором она родилась, — самое посещаемое туристами место. Он стоит на скалистом островке, лежащем к югу от Мартиники. С ее берега хорошо видно этот островок — знаменитую Алмазную скалу.
Рассказывают, что британские военные суда, проходя мимо этой нависшей над морем скалы, до сих пор неизменно салютуют ей. Сейчас там живут лишь морские птицы. Но в летописи британского флота островок этот значится как Н. М. S. Diamond Rock (ее императорского величества Алмазная скала). Во время войны с Наполеоном его обороняли 120 британских моряков. Они отбивали одну французскую атаку за другой в течение 17 месяцев. Только когда кончился порох, британцы сдались французам, которые располагали двумя большими кораблями, одним фрегатом, одним корветом, одной шхуной и одиннадцатью канонерками…
Уроженкой Мартиники была также и знаменитая фаворитка Людовика XIV мадам де Ментенон. Но она так и не удостоилась чести, оказанной императрице Жозефине, статую которой воздвигли в Фор-де-Франсе посреди площади Ла Саван. А ведь никто не оспаривает того факта, что Жозефина была самой легкомысленной императрицей всех времен и народов.
