Деревенское же население находится в более тяжелых условиях. Оно занимается не приносящими здесь дохода рыболовством, земледелием, плетением корзин и циновок из пальмового волокна. Многие крестьяне эмигрируют, особенно на Сент-Томас, который для самых предприимчивых из них служит своего рода трамплином в США.
«Френч Вилладж», одно из предместий Шарлотты Амалия, почти полностью заселено такими эмигрантами. Здесь любой швед будет так же хорошо принят, как и на своем родном острове. Но никто из этих «ча-ча», как их здесь называют местные жители, не говорит по-шведски. По-шведски не говорят и жители самого Сен-Бартельми. Даже в «шведские времена» официальными языками здесь оставались французский и английский.
Да собственно говоря, о какой-нибудь значительной шведской эмиграции на Сен-Бартельми, не считая чиновников и командированных военных, никогда не было и речи. В этом отношении довольно характерен «национальный гимн» острова — благозвучный «Ма Normandie». Именно из этой части Франции еще в 1648 году пришли на Сен-Барт первые эмигранты. От них-то в основном и происходит почти все сельское население острова. Из 2300 жителей Сен-Барта негры и цветные составляют лишь около десяти процентов, и, за некоторым исключением, все они живут в Густавии. Большинство из них обычно говорит по-английски.
Последней женщиной, считавшей себя шведкой, была некая мисс Юлия Динсей. Она умерла в 1959 году, когда ей было около 90 лет. Дед ее получил дворянство от короля Оскара I. Но среди местных попадаются люди, родившиеся еще в «шведские времена». Например, 80-летняя мисс Люсиль Сикард — почтенная негритянка, в прошлом учительница. Дядя ее Веллингтон Сикард и был тем единственным, кто проголосовал за то, чтобы остров остался за Швецией.
Сама мисс Сикард тоже единственная в своем роде. Здесь только одна она не говорит по-французски. Но и шведского она не знает. Ее родной язык — английский.
На Сен-Барте шведское слово можно встретить лишь на древних памятниках или в старом шведском «правительственном здании», где между прочим хранится план города со шведскими названиями улиц и кварталов: Смедегатан, Варвсгатан, Кунгсгатан, Киннген, Свеарне, Кронглет и так далее. Шведские фамилии и имена встречаются только в старинных рукописях, написанных по-английски или по-французски. Да еще на кладбищах…
В бывшей датской Вест-Индии память о датских временах живет и по сей день, и крепче всего, пожалуй, на Санта-Крусе, где лежит ее древняя столица Кристианстед. Датские фамилии и имена встречаются среди людей всех цветов и оттенков и в Кристианстеде, и на Сент-Томасе. И вполне возможно, что какой-нибудь негр, мистер Ларсен или Йенсен, говорит по-датски, если он, конечно, достаточно стар и ходил в школу еще в датские времена.
На Санта-Крусе живет лишь около 30 датчан, тем не менее маленькая радиостанция острова каждый день по 15 минут передает датскую музыку. Оплачивает это некий Юханес Расмуссен, один из ведущих представителей деловых кругов острова, торгующий датским фарфором и шведским хрусталем. Он рассказал мне, что эту передачу он субсидирует уже шесть-семь лет. А когда в 1959 году передачи прекратили, полагая, что они надоели слушателям, поступило такое количество жалоб, что их пришлось возобновить…
Здесь, так же как и в Шарлотте Амалии, на улицах еще остались датские вывески: Кунгене Гаде, Смеде Стрэде, Странд Стрэде, Кунгене Твер Гаде. На Кунгенс Гаде в Кристианстеде даже сохранились старинные датские административные здания. В банкетном зале одного из них находится портрет короля Фредерика VII. После того как острова были переданы США, портрет и меблировку этого зала в стиле XVIII века вывезли в Данию. Сейчас мебель находится в Кристиансбергском замке в Копенгагене, а сделанную по ее образцу копию Дания подарила острову Санта-Крус в 1952 году. Через четыре года туда же был отправлен и портрет Фредерика VII.
Административные здания и старинная крепость Кристиансвэрн — лучшая приманка для туристов. Это национальные исторические памятники Кристианстеда. Их охраняют, за их сохранность отвечают Управление Национальных Парков Соединенных Штатов Америки и местные власти.
На острове Сент-Джон, в той его части, которую называют Виргинским национальным парком, сейчас ведутся реставрационные работы по восстановлению старинной датской сахарной фабрики. Надеются, что удастся пустить в ход и старинную машину по перемолу и выжимке сахарного тростника. Такую машину в действии (по-видимому, последнюю в Вест-Индии) я видел на британском острове Невис за несколько недель до моей поездки на Виргинские острова. Передо мной на Невисе побывали американские эксперты, которые собирались ее купить и перевезти на Сент-Джон.
Нельзя не отдать должное американцам — они хорошо заботятся о датском наследстве на своих Виргинских островах. Да и датчане делают все от них зависящее, чтобы способствовать этой их деятельности.
На Сен-Бартельми же положение совершенно иное.
