Через высокопоставленных старых знакомых Щадов под разными предлогами выходил на чинов, продвинутых в центры власти СССР при Брежневе. И отказа ни от кого из них не встречал. Приятно было, скажем, секретарям ЦК партии Кириленко и Кулакову, членам над всеми возвышавшимся Политбюро – узнать, что с ними, провинциальными начальниками до 1953-го, желает потолковать особа, приближенная некогда к самому Сталину.
Новая должность Щадова официально именовалась – «советник Верховного Совета СССР по общим вопросам». Официальные же обязанности, согласно договоренности с Сусловым, на него не возлагались. Ему надлежало: из года в год обсуждать любые проблемы с любыми, кроме Брежнева, чинами, изучать реальное положение дел в городах-весях и выводы свои докладывать только «серому кардиналу СССР» – второму лицу в стране – Суслову.
Пять лет советник Щадов гонял чаи в солиднейших московских кабинетах. Пять лет в перерывах между чаепитиями в столице разъезжал он по одной шестой суши: от сибирского озера Байкал до среднеазиатского озера Иссык-Куль, от нефтегазовых месторождений в тундре Тюменского Севера до фруктовых плантаций в Закавказье. Его контактам с должностными лицами никто не препятствовал, его поездки никто не ограничивал.
Наступил май 1975-го. Страна отметила тридцатилетие Победы в Великой Отечественной войне под новую песню: «Это праздник – с сединою на висках, это радость – со слезами на глазах…» У битого пулями в той войне фронтовика Щадова слезы в юбилей навернулись. И не только память его мучила. Еще и предчувствие – стране-победительнице фашизма уготован разгром от западной демократии.
В середине мая 1975-го советник Верховного Совета Тихон Лукич Щадов встретился с Сусловым и вручил ему докладную записку. Ее первая страница выглядела приблизительно так:
– Цитата из очереди за колбасой: «Народ и партия – едины, да только разное едим мы».
В стране – дефицит мясных, рыбных и молочных продуктов по установленным государством ценам. Но партийно-советские чины отменно за гроши кушают в закрытых от народа служебных столовых и покупают семьям лучшую еду в закрытых же буфетах-магазинах.
В стране – дефицит бесплатного для всех граждан жилья. Но зачисленные в ряды партийно-советского аппарата получают лучшие квартиры вне очереди.
В стране – дефицит модно-качественной одежды и обуви. Но партийно-советские работники с чадами и домочадцами без проблем отовариваются лучшими шмотками с черного хода универмагов и торговых баз.
В стране – дефицит справедливости в образовании. Детки партийно-советских начальников занимают студенческие скамьи в лучших вузах вне зависимости – талантливы ли они или бездарны.
Номенклатура на разных уровнях процветает. Ну, и ладно бы. При Сталине достаток рядовых граждан был тоже ниже достатка чиновников. Но тогда они – сверху донизу – служили. Служили народу, как за страх, так и за совесть.
Теперь чины на просторах страны не служат, а делают карьеру. Чем выше кто-то из них поднимается по служебной лестнице, тем комфортней ему во всех отношениях жить.
Руководители областей и республик, сотрудники ЦК партии и министерств не испытывают больше страха. Никто из них не опасается уже, что его лень, головотяпство и корысть могут, как при Сталине, стоить ему жизни или свободы. Не терзает смертельно-тюремный страх и начальников городов и районов. Сегодня к результативному труду всех чинов подстегивает только риск крушения карьеры. А с этим смириться – не грех.
Животный страх надобен был во власти в предвоенную мобилизацию, в войну и в пору преодоления послевоенной разрухи. Сейчас в стране нет чрезвычайных обстоятельств и карьерный риск – это нормальный стимул для нормальной деятельности всего аппарата управления. Он в общем и целом пока не растерял совесть и способен истребить оскорбляющий народ дефицит всего и вся. Но не истребляет его и не истребит. Почему?
На вершине пирамиды партийно-советской власти, воссозданной такой, какой она была при Сталине, нет Сталина с оптимально-разумными директивами аппарату в пользу народа. Нет на этой вершине и Хрущева с замусоренными догмами скудными мозгами. Но во внешней политике СССР сегодня преобладает троцкизм хрущевского толка, в политике внутренней – хрущевский же курс не на интенсивное, а на экстенсивное развитие страны с зажимом научного и хозяйственного творчества в экономике.
Далее в записке Щадова приводились его собственные подсчеты зарубежных трат Советского Союза. Вот какие круглые суммы отваливаются Компартиям Запада. Вот какие баснословные финансовые и материальные ресурсы сплавляются социалистическим якобы режимам в Азии и Африке, в Латинской Америке и на Ближнем Востоке. Караул, внешняя политика нынешних руководителей СССР есть политика грабежа собственного народа.
Их политика внутренняя в записке Щадова расценивалась как политика абсурда.
