Так и шла поторапливаясь, сама с собой разговаривая, с почившим Фёдором спорила, тихо по детям пропавшим плакала. А ещё с грустью вспоминала, что хозяйство как в воду кануло, что домашних лошадей уже несколько лет, как в колхоз забрали, туда же и конюшни перепровадили. Приехали мастера, каждую постройку до последней дощечки разобрали, все брусы до единого старательно пронумеровали, а потом в другом месте, на колхозном дворе, снова воедино собрали. Оно, конечно, после смерти Фёдора столько скотины ей и не надобно, всё равно зимой не прокормить, поэтому даже не жалела ни разу – будет другим людям, которым нужнее, служить.
Возле дома, указанного в повестке, было неожиданно тихо и безлюдно. Давнишние следы, что округ здания и на дороге, снег уже успел припорошить, а свежих и вовсе не наблюдалось. «Неужели опоздала? Что теперь дальше? Куда податься?» От отчаяния хотелось зарыться в сугроб и завыть, как волчица. Может, и зарылась бы, может, и завыла, если бы не дитя. Схватила сына за руку, дёрнула на себя и потащила к входным дверям.
«Стой! Кто идёт?» – отделилась от стены фигура вооружённого часового. «Ты смотри, как спрятался, даже не заметила», – с удивлением подумала Параска, от неожиданности отпрянув в сторону, а вслух сообщила, подавая бумагу из сельсовета:
– По повестке я, на высылку. Пришла, как велено, число в число, а тут никого, ни единой души, будто вымерло всё.
Человек опустил ружье:
– Вы бы, гражданочка, ещё ночью пришли. У нас комендантский час – все сотрудники уже по домам разошлись, – пожурил он.
– У вас комендантский час, а нам что делать прикажете? – не унималась Прасковья. – В повестке число написано, а не часы. Если нас сейчас никто не примет, придётся за опоздание отвечать, да и домой добираться больше двенадцати верстов – только вернёмся, как назад нужно будет идти пешком, не то завтра снова к сроку не поспеем.
– Вы чего с гражданскими ругаетесь, рядовой? – раздалось из темноты.
– Виноват, товарищ капитан! – взял под козырёк караульный. – Женщина вовремя не успела, – принялся было объяснять он, но офицер его остановил.
– Я слышал. Идёмте со мной. Расскажете, что случилось, а заодно погреетесь с дороги.
В тесной каморке с забитым досками окном находились непокрытый стол, два стула, узкий топчан, аккуратно заправленный коричневым армейским одеялом, и на всю стену выкрашенный ярко-жёлтой краской шкаф с огромным замком на дверях. «По-казенному. Скудновато», – только успела подумать Параска, как тут же услышала:
– Можете здесь переночевать, если вас это устроит. На улицу вам нельзя – без пропуска через несколько минут патруль остановит, так что располагайтесь, будьте как дома, а я чайку горячего принесу.
Принёс офицер не только чай, но и хлеб, а к хлебу – половину банки солдатской тушёнки.
– Ужинайте, не стесняйтесь. Если боитесь, можете дверь на крючок закрыть, а вообще-то у вас имеется личный часовой, нынче не каждому, как вам, везёт, – усмехнулся устало мужчина. – Не буду вас смущать, отдыхайте.
«Будто мысли чужие читает», – проворчала Прасковья себе под нос, раздеваясь. В надежде, что сегодня удастся уехать, и на ней самой, и на сыне было надето всё, что можно было надеть – обещали дорогу дальнюю, да и зима на дворе, а сейчас в теплом помещении они просто взопрели – голова и тело немилосердно чесались и зудели. После горячего чая уставший за день Игнат уснул, а она долго ещё ворочалась на твёрдой постели, думала о том, как сложится дальнейшая судьба, на что рассчитывать завтра, а ещё, куда их вывезут и будет ли там где переночевать.
Но утром что-то пошло не так. Сначала выяснилось, что на днях один состав с переселенцами уже ушёл, а второй только начинают собирать. А чуть позже Прасковья с удивлением узнала, что у них есть выбор – вернуться на неделю-две домой или вместе с другими людьми ждать отправки следующего транспорта на пересыльном пункте, что возле железнодорожной станции в соседнем посёлке.
Узнала с удивлением, так как слышала, что опоздавших или неявившихся по повестке строго наказывали, а большинство людей, подлежащих высылке, вообще забирали из дому принудительно и держали под охраной до самой отправки состава. На всякий случай ещё раз подошла к уполномоченному и попросила бумагу, где чёрным по белому будет написано, когда им в следующий раз на сборный пункт явиться, чтобы у властей случайно потом не возникло вопросов.
Дорога обратно заняла всего ничего – в одном с ними направлении ехала машина, товары в сельмаг везла. Прасковье даже не пришлось голосовать, водитель сам остановился, чтобы их подвезти. На этом приятные события закончились.