Они спустились на минус третий этаж, пробрались по коридору, вымеряя каждый шаг и прислушиваясь к сердечным ритмам, затем открыли ведущий в канализацию люк, прошли вдоль сточных вод и выбрались наверх, где в запряженной карете ждал Чезаре.
Эйнар думал о том, что это сумасшедшая ночь, какой у него никогда не было, но, несмотря на приставший к нему отвратительный запах, на усталость, на воспоминания о вороне, он чувствовал себя готовым продолжать, ведь таким был компромисс между людьми и городом.
– Грей, тебя вызывает комиссар Гон. – Другой коршун едва показался в дверях и сразу исчез.
Инспектор смотрел ему вслед дольше, чем полагалось. Чутье мгновенно закричало: беги! Грей быстрыми глотками допил кофе и вышел из кабинета, чувствуя, как вспотели ладони. Сбежать действительно хотелось, но единственное, что могло спасти от Гона – прыжок в окно.
А ведь Грей знал, что разговора не миновать. Побег Арьяно и Кораны держали в секрете от большинства, но это было его дело – его и спросят. Хотя Гон не поймет истинных причин, как не понял попыток Грея объяснить важность сделки с некромантами. Действительно, зачем ему думать о мертвецах: он-то живой, и именно с живых требуют раздавить церковь и весь Орден.
Все комиссары были такими же: закрытые двери, в которые не пробиться. Грей уже не знал, к кому идти в полиции и на кого положиться, чтобы его поняли и поддержали. Выполнить условия сделки он решился на свой страх – теперь пора расплачиваться.
В кабинете Маньосы стояла плотная завеса дыма. Пепельница на столе была полна, рядом высились три чашки с остатками кофе. На полу валялась смятая газета. Эти признаки указывали на то, что все очень, очень плохо.
– Комиссар Гон.
Стул из кабинета снова убрали, и коршуну пришлось встать напротив как провинившемуся ученику. Он сцепил руки за спиной, ожидая, но комиссар не спешил начать разговор.
– Горано, расскажи мне про своего офицера, Сорце. Я обратил внимание, что он редко дежурит.
Побег Арьяно и Кораны был запланирован на ночь дежурства Одриго. Конечно, не коршуны сторожили камеры с заключенными, но Грей не хотел, чтобы даже тень подозрений пала на одного из его офицеров. Он отпустил парня и занял его место, и, видимо, это стало первой ошибкой.
– После рождения дочери Одриго иногда просит других выйти за него, но он отличный офицер, у меня нет нареканий к нему.
– Знаешь, Горано, я спрашивал Сорце, почему он не вышел на дежурство, когда сбежали Арьяно и Корана.
Грей еще сильнее сжал руки за спиной. Он не предлагал Одриго остаться дома – нет, разговорами он подвел парня к тому, чтобы тот попросился сам. Но если у офицера появились подозрения?..
– Да, иногда он остается дома, чтобы помочь жене с ребенком. Хорошо, что ты не боишься взвалить на себя работу офицеров. И хорошо, что ты не забыл похвалить Сорце, выгораживая его передо мной. Но очень плохо, что побег произошел в твое дежурство. Ты инспектор, и ты ведешь это дело. Это поражение, Грей.
Маньоса называл его по имени всего два или три раза, когда пытался похвалить, но сейчас в голосе комиссара слышалось столько упрека и злости, сколько Грей, пожалуй, не слышал ни от одного человека.
– Ты должен был арестовать Амадо и Аманьесу, но первого ты отпустил сам, а второго не нашел. Теперь нет даже их девок. Как это вышло, скажи мне, Горано? Они выбрались сами? Нет, им помогли. Кто-то знал, где заперты Корана и Арьяно и в какое время вороны совершают обход. Знал так хорошо, что кажется, что его пригласили в гости. Так что ты мне ответишь, Горано?
Грей вздохнул:
– Я согласен, комиссар Гон, я действительно не арестовал Амадо и Аманьесу, как обещал, и вы правы, побег выглядит так, словно им помогли, но…
– Горано, все что идет после «но» – это оправдания! Мне вспоминается твое предыдущее дело. Тогда вы не арестовали магов, потому что кто-то их предупредил. Сейчас кто-то помог Коране и Арьяно. Общее звено всего одно.
Что-то царапнуло внутри горла, затем легкие завязались в узел, и дышать стало тяжело. Его, его винили в поражении, из-за которого он потерял все! И не просто в неудаче – в предательстве. Грей даже не смог найти ответных слов и только покачал головой.
– У меня нет настоящих доказательств, но мне не нравится, как сходятся нити, – продолжал Гон. – Что ты дал столько обещаний и не выполнил ни одно из них, мне тоже не нравится. А больше всего мне не нравится, что из-за тебя Третье отделение лишилось поддержки короля Альдо.
Грей так сжал руки, что кисти свело. Идиот, какой же он идиот! Хотел справедливости – вот же, на, получай. Никто здесь не интересовался стремлениями – нет, здесь знали только расчет да действия по знакомому плану.
– Я долго думал, Горано, что мне делать с тобой. Я решил: ты уволен.
Разом стало жарко. Грей оттянул ворот рубашки, недоверчиво смотря на комиссара. Его не могли уволить. Заставить писать объяснение, лишить жалованья, вернуть офицерский чин – не уволить. Он же старался во имя города.
– Уволен?
– Да, я же сказал. – Короткий и сухой ответ прозвучал как пощечина.