– Ты еще не захлебнулся в собственном пафосе? Точно, змея же не умирает от своего яда. Попрощаться, когда меня забирали, твоих высоких словечек не хватило? Но вот я понадобился – они нашлись, так, да?
Алио напряженно подалась вперед, явно готовая что-то сказать, но Эйнар положил руку девушке на колено, останавливая.
– Хорошо, Алето, я скажу иначе. Мы в западне. Тебя подозревали, и никто эти подозрения не снимет. – Эйнар снова скрестил на груди руки. – Думаешь, коршун закроет глаза на то, что мы не выполнили свою часть сделки? Он хочет поймать нас, он ждет, что мы выдадим себя. Надо переиграть всех и занять такое место, где нас не достанут. Тем более, то, что я предлагаю, спасет не только нас, но и город. Алето, ты же всегда был лучше меня. Ты был добрым и отзывчивым. Я это говорю не для того, чтобы показать «Смотри, кем ты стал!» Я хочу напомнить, что раньше ты бы прыгнул в море, чтобы спасти утопающего. Алеонте тонет, и все мы на одном корабле.
Алето ухмыльнулся, и эта ухмылка, будто приклеенная, надолго застыла на его бледном лице. Он молчал минуту, две, и во дворе стояла тишина, нарушаемая только жужжанием насекомых.
– Я не хочу быть на одной стороне с тобой, ты понимаешь это? – Алето с такой силой положил ладони на стол, что карты разлетелись. – Да, признаю, я тоже хочу нормальной жизни для этого чертова города. Чтобы такие, как мама и Лота, могли найти помощь, когда она нужна. И не было несправедливо осужденных. Но я не настолько идиот, чтобы верить в утопию – и уж точно подчинение или смерть Альдо не сделают лучше. И ведь эту чертову утопию пытаешься создать ты, который мою жизнь превратил в ад!
– Пытаюсь, – покорно кивнул Эйнар, – и буду пытаться дальше. Это единственное, что останется навсегда. Все остальное во мне уже рухнуло, как ты и хотел. Я не пытаюсь сравнить свою боль с твоей – подобное не сравнивают, я просто предлагаю что-то сделать.
– Ну не хочу я быть на одной стороне с тобой, – как-то слишком по-детски повторил Алето.
С жалостью смотря на друга, Рони нежным движением коснулась его плеча.
– Знаю, Алето. Но сейчас речь не только о нас с тобой.
Некромант посмотрел на Чезаре, словно просил совета или помощи, но тот предпочел промолчать и все внимание сосредоточил на разглядывании вина в бокале.
– Знаешь в чем дело, Эйнар? – Алето вздохнул. – Я не верю, что ты печешься о том, как я буду жить или Рони. Тебе просто нужна помощь, чтобы уберечь свой чертов Алеонте от войны. Твой идеализм слишком глубоко пророс внутри тебя и стал отравой. Ты никогда не выберешь любовь или дружбу. Но спасибо, что больше не притворяешься, будто это не так.
Если бы словами можно было ударить, то эти стали бы звонкой пощечиной. Алио чуть слышно вздохнула – и ее задел удар?
Эйнар ответил не сразу:
– Я больше не хочу выбирать, вот в чем дело. Теперь мне нужно все, и я готов за это побороться.
Алето посмотрел так, что Эйнар был уверен: сейчас он согласится. Но некромант вдруг прижал руки ко рту и напряг плечи, точно его начало тошнить. Рони подалась к нему.
– Извините, – выдавил он с перекосившимся лицом. – Мне стало плохо от такого количества пафоса. Если лекарства от него еще не изобрели, лучше отойдите, мне трудно сдерживать позывы.
Чезаре засмеялся, затем резко замолчал, снова приняв свой учительский вид.
– Алето, хватит! – воскликнул Эйнар, больше не в силах говорить с ним. – Речь идет о нас и о судьбе нашего города, оставь свою браваду!
Тот снова прижал руку ко рту, затем со смешком ответил:
– Черт ты. Противный пафосный черт. Я в деле.
Во имя Эйна! Эйнар ждал согласия, но, услышав, спокойнее или счастливее он себя не почувствовал. Наверное, знакомый ему парень так и остался на пыльной земле Рицума. Согласие дал незнакомец.
– Правда в деле, – уже спокойнее произнес Алето. – Не знаю, что будет дальше, но пока я согласен попробовать. Только не думай, что это что-то меняет: все равно ты остаешься чертовым церковником, а я – некромантом.
– Посмотрим, кем мы станем в конце.
Алето с выразительным смешком закатил глаза.
Грей понял, что в этой истории ему досталась роль главного дурака. Он пристально смотрел на часы, будто от стрелки что-то зависело, и чем дальше она уходила от числа двенадцать, тем сильнее он сжимал металл, пока пальцы не онемели и не пришлось опустить руку.
Договариваясь с Аманьесой и Амадо, Грей условился встретиться через пять дней в полдень на площади Орье. На ней сходились торговые улицы города, и она была полна суетящихся людей, но среди них не оказалось тех, кого он ждал. Не пришли они и через пять, десять и даже тридцать минут. Грей пытался вспомнить: возможно, он перепутал место и время? Но ошибки не было, и вывод оказался прост: он так глупо купился на ложь.