Смотря на рокочущую толпу, Алето сомневался: правильно ли они поступают? Люди короля могли подойти в любой момент. А если жители, разгоряченные мыслями о торжестве, отправятся в центр «прогуляться»? Это было вероятно. В противовес шли другие аргументы. Ища поддержки и толики веры, люди все равно могли выйти на улицы и попасть под огонь. Или же они, зная, что завтра солдатам отплывать, могли поднять мятеж. Угроза была в любом варианте, угроза и риск. Корабль утонул, а они хватали щепки, на которые развалились плоты, и пытались с их помощью остаться на поверхности. Глупые.
Зазвенели колокола: полночь. Никогда Алето так не ненавидел этот час и не мечтал о рассвете. Но до него было далеко, и тяжелая, плотная южная ночь властвовала, обещая не отпускать еще долго.
Алето обернулся: зал был полон людей в бело-красном, и они, как единый организм, смотрели на него одинаковыми ждущими взглядами – и отвернулся так быстро, как только мог. Однако с другой стороны взглядов оказалось еще больше: задние ряды наседали на передние, готовые ловить слова, точно те были золотом.
Некромант положил руки на книгу Эйна. На балкон вынесли маленький, украшенный серебром аналой. Зажгли свечи. И даже графин с водой поставили на случай, если горло пересохнет. Все было готово, кроме него самого.
Ладони так вспотели, что казалось, пот способен размочить даже кожаный переплет книги. Что-то внутри живота скручивало от холода, а в груди нарастало ощущение сдавленности. Алето был уверен, что стоит открыть рот, он не сможет сказать ни слова – опять зайдется кашлем.
Последний удар колокола, еще больше взглядов. Толпа смотрела с придыханием, ждала. Позади роптали: почему он не говорит? Ладони дрожали. Страницы книги слиплись, она никак не хотела открываться на нужном месте. А какая нужная, черт возьми? На дне святого Ригьедо церковники всегда много болтали: сначала читали легенду об Эйне, затем – о его соратниках. Это ведь еще праздник единства, надо вспомнить и почтить всех. Так где эта чертова страница?!
Алето с трудом оторвал взгляд от книги. Люди начали переглядываться, зашептались. Еще и перекрикивать их, черт возьми, Эйн…
«Это должен быть не я, не мне стоять здесь», – тело сопротивлялось, но появившаяся мысль была четкой, почти осязаемой. Алето сделал глубокий вдох и переплел пальцы, понижая себе сердечный ритм.
Да, не ему. Алеонте нуждался в другом: в светловолосом боге, отдавшем городу собственное сердце. Эйнар был сумасшедшим, который возомнил себя судьей и выносил приговор, он не понимал настоящей цены любви и дружбы, и вся его верность была вывернута и искорежена. Но жаркий, сводящий с ума город, принимающий, понимающий и в то же время такой жестокий, подходил Эйнару. Ему стоило вести чертов Алеонте в попытке побороться за лучшее. Но его здесь не было.
Нужная страница не нашлась. Алето захлопнул книгу и обошел аналой, становясь у самого края. Он ведь знал истории наизусть, никакие годы и плети не смогли заставить забыть их. Это было такой же частью жизни, как воспоминание о деревенском мальчишке или ученике, который старался ради семьи, и ее тоже стоило принять.
– Я слишком долго молчал, да? – первые слова все же дались без кашля или сипения, но с привычной ухмылкой.
По рядом пронеслись возгласы. Да, церковники так не говорили, но традиционные вычурные речи пусть ждут от другого.
– Я переживаю, если честно. Я так редко проводил службы, да и те, читая по книге и не перед таким количеством людей. Вы ведь понимаете меня?
– Что он говорит? – позади раздался ядовитый шепот, но ни один так и не вышел к нему на балкон.
– Да! – поддержали несколько человек.
Может, Чезаре был прав: это и его город тоже, он поймет? Алио должна ошибиться: он не молчун, он скажет все.
– Я поделюсь тем, что меня успокаивает, – Алето заговорил громче и положил руки на парапет. – Эйн был самым сильным, с самим горячим сердцем, но настоящим смельчаком считают святого Илио. Атриана всегда судила по совести, и не было никого справедливее ее. Мы до сих пор восхваляем стойкость духа Инеи и мечтаем овладеть такой же мудростью, как Ригьедо. Ни один из соратников, ни сам Эйн не был совершенен во всем. Значит, и я имею право бояться или оступиться? Я говорю это, потому что знаю, что каждый чего-то боится и ни один из вас не пришел сюда со спокойным сердцем. Но искра горит в каждом, и она способна разбить страх. Мы не спим в этот час, потому что она привела сюда нас, уставших гнуть спины и продолжающих бег. Я расскажу, как он начался и кто был первым.
Чертова ложь – пусть будет. Немного вычурности и пафоса стоит оставить, а то не поверят, что он тоже пес Эйна. Хотелось взять паузу, выдохнуть и взвесить каждое слово – Алето сам не знал, что может так говорить.