Не в силах смотреть на людей, Алето повернулся к церковникам. Они подошли уже вплотную, но не смели поднять рук. Он знал, что это всего лишь минута промедления: они схватят его, попытаются узнать правду, а может, вызовут птиц. Но город всполошился, город заинтересовался, он хотел ответов. Одна маленькая правда в обмен на внимание и безопасность. Пусть не всех, только нескольких тысяч – а может, и вовсе сотен, дорогостоящая, но…
Алето почувствовал, что бело-красный сюртук ему впору. Толпа внизу рокотала, никто не ушел, требуя ответов, а церковники смотрели и с ненавистью, и с испугом, и с растерянностью. Это был странный миг, которому едва ли кто мог завидовать, но ему хотелось этого места и хотелось говорить с городом.
Издалека послышался рокот. Он нарастал, пока не раздался хлопок, такой громкий, что стекла дрогнули, и что-то ударило по ушам, заставив все внутри звенеть и дрожать. Над домами взметнулось зарево, точно взошло огненное солнце, но до рассвета было еще далеко.
Мир превратился в сплошной крик: кричали люди внизу, кричали церковники. Алето кинулся в зал и на пол, но поняв, что тот остается твердым, здание не рушится, он оттолкнулся посильнее и побежал мимо служителей, испуганно прикрывающих головы руками.
План мигом забылся, осталась одна мысль: нужно вниз, к людям. Перепрыгивая через две ступени, Алето сбежал по лестнице, протолкнулся через набившихся в зал и выскочил во двор. Пришедшие на праздник голосили, разыскивая друг друга и толкаясь в попытке пробиться в храм и найти защиту. Сердца бились так отчаянно и громко, что перестать их слышать не было никаких сил – будто сам мир пульсировал, и это воздух каждую секунду неуловимо сжимался, надавливая, затем делал движение назад и снова давил.
Стало теплее: то ли от людского жара, то ли от зарева. Его след еще виднелся в воздухе, но он спадал, оставляя за собой слабое марево.
Толпа заполонила двор, задние ряды насели на передние, отовсюду полетели крики, что кого-то задавили, кого-то топчут… Закрывались ворота храма, и люди мощной волной устремились внутрь.
Подпрыгнув, Алето зацепился за нижние ветви дерева, росшего у стены, подтянулся и увидел, что ворота закрывают двое мужчин, одетых не в церковную форму. Прямые спины, точно их по линейке поставили, и выправка указывали, что они из военных.
Да, вроде бы кто-то должен был остаться у храма на случай опасности. Детали плана рассыпались, Алето никак не мог ухватиться за одну из них, чтобы понять: куда ему идти, что делать, как помочь людям? Алио что-то говорила – что, черт возьми? Он помнил свой язвительный тон, нелепую шутку про то, что перепуганные куры побегут в курятник, недовольный взгляд в ответ – и?.. Он думал, ему достаточно найти в себе силы сказать, а остальное его не коснется, все сделают за него. Те, кому нужнее, те, кому проклятый Алеонте не сломал жизнь. Но сейчас чертовы мысли сузились всего до одного направления: найти, помочь. Он ведь тоже был частью этого проклятого города.
Спрыгнув с дерева, Алето побежал к воротам – единственный, кто стремился прочь, а не внутрь. Его пытались остановить, решив, что бедняга от перепуга потерял направление, но он вырвался и проскользнул через почти закрывшиеся ворота. Его начали теснить со всех сторон и прижали спиной к стене. Молитвы мешались с криками, с мольбами, стонами, люди царапали ворота, лезли друг к другу на плечи, и совсем немногие побежали дальше, оставив отчаянную надежду найти в храме защиту.
Алето попытался оттолкнуть людей, однако толпа была такой плотной, что сил не хватало. Точно овечья отара, которая знала всего один сарай и нигде больше не могла укрыться от грозы. Алето вжался в стену, чтобы хоть на миллиметр отодвинуться от чужих рук, плеч, грудей, спин, и дать легким свободно вздохнуть.
– Идите на север! – закричал он.
После длинной речи в горле сделалось сухо, в груди снова зацарапало от кашля. От попыток сдержать его глаза защипало, и, жмурясь, он продолжил:
– Все на север, там безопасно! Дальше от дворца! Уходите!
Услышав знакомый голос, толпа обступила его еще сильнее, и Алето пришлось вытянуться и встать на носки, но он все кричал и кричал, пока к его голосу не присоединился десяток других: более громких, звучащих с приказом. Толпа начала редеть, пока Алето не увидел, что появившиеся конные офицеры хватают людей и силой разворачивают в сторону севера.
У каждого военного на рукаве была повязана красная лента: так они договорились отметить своих. Сначала Алето показалось, что у них несколько лент, но затем он разглядел: мундиры покрыты кровью.
Большая часть отряда окружила людей и повела за собой, подобно пастухам. Грудь уже не сдавливало, затихал кашель, а собственное сердце вслед за тысячей других начало замедлять ход.
Осталось трое, и один из военных, положив руку на перевязь на мундире, спросил:
– Аманьеса?
– Да, – откликнулся Алето. – Что произошло? Вы?..