– Что-что… – протянул мужчина. – Умерли обе, уж пару дней как. Мать удар хватил, как узнала, что ее сына-то птицы взяли, а дочка совсем дикарка была, сбежала куда-то в лес, ягод ядовитых наелась, дурная, так ее и нашли под кустом.
– А… – Эйнар не смог договорить.
Внутренности связались узлом, к горлу подступила тошнота. Своим выбором он не только обрек Алето, но и лишил жизни его мать и сестру. Он поехал, чтобы признаться, как все было на самом деле, но… Во имя Эйна! Глупые оправдания, он должен был приехать немедленно, должен был позаботиться о семье Алето. А теперь… Три жизни. И не было ни одной молитвы в книге Эйна, способной исправить совершенное.
Эйнар развернулся и зашагал по дороге прочь. Он чувствовал себя таким же, как эта дорога: грязным и разбитым. Когда-то Алето прошел по ней почти сорок километров, только бы попасть в город, поступить в школу, получить толику денег – прошел, чтобы помочь матери и сестре. А затем Эйнар сделал свой выбор и все перечеркнул.
«Ради города, ради города», – яростно напоминал он себе. Да. Ради Алеонте. Но говоря так, Эйнар думал, что жертвовать ему придется собой, а не другими.
Едва кончилась служба, сзади послышалось:
– Душа Амадо.
Часть верующих направилась к исповедальням, часть подошла к служителям, чтобы попросить совета или поделиться своей болью, а некоторые с благоговением ждали возможности прикоснуться к иконе Эйна. Сам Эйнар собирался подойти к служителю – еще совсем молодому парню, который едва окончил школу и впервые встал за аналой. Он явно нуждался в добром слове, но подошедшие были важнее.
По левую руку сел Серге Орбера, по правую – Витор Сорио. Первому было около тридцати пяти, второму – уже хорошо за сорок. Одеждой они не отличались от прихожан: простые рубашки из хлопковой ткани, холщовые брюки и плетеные туфли делали их неотличимыми в толпе, хотя опытный взгляд заметил бы военную выправку, которую они так и не смогли до конца скрыть.
– Сен Сорио, сен Орбера.
Вечер, когда стайка короля сделала шаг, не прошел даром. Действительно, по городу пополз слух, что лидер церкви «ведет себя как преступник», «избил ни за что» и даже «сидит в тюрьме за драку». Однако это обнажило противоречия в обществе, и Эйнар увидел несогласных с королем.
Серге Орбера и Витор Сорио служили в армии в одном полку, и оба были ранены в подстроенной стычке с «кионцами». Они понимали, что задумал Альдо, и выступали против его решения, а вместе с ними – весь полк и еще несколько частей. Эйнар пока не знал ни других, ни количества сторонников, но факт того, что поднимается сила, способная дать королю отпор, уже воодушевил его.
Эйнар тихо проговорил:
– Мое мнение не изменилось. Мирные жители не должны участвовать.
– Мы же не можем запереть их по домам, – Витор сказал это громче, чем следовало, и сразу понизил голос: – Я уже говорил, наши воззвания нашли отклик у младшего и среднего состава. Момент нельзя упускать, боевую операцию нужно начинать как можно раньше!
Его лицо было таким хмурым, что улыбка казалась противоестественной для него. Он говорил строго, даже с толикой приказа, как полковник с солдатами.
– Я тоже сказал. – Эйнар твердо посмотрел на Витора, на Серге. – Это не должно стать боевой операцией.
– Сен Амадо, – еще решительнее, чем Сорио, начал Орбера. – Вы можете обеспечить, чтобы население сидело дома? Мы – нет.
Хотелось ответить «Да», но у церкви тоже не было сил на это. Даже если пройдет слух, что в такой-то день стоит остаться дома, люди короля узнают и подготовятся. Тогда на улицах столкнутся не только армия, гвардия, полиция, но и мирные жители – и все равно война коснется Алеонте.
– Душа Амадо. – Проходящая мимо служительница почтительно поклонилась, Эйнар ответил ей кивком.
В церкви всегда было много людей, что могло защитить. Если втроем их увидят на улицах города, это вызовет больше вопросов, чем двое мужчин, беседующих с лидером Ордена под сводами церкви. Пусть Серге и Витор не носили формы, их могли узнать, здесь же они выглядели как верующие.
– Оставьте этот вопрос мне. Но если вам нужна моя поддержка, пока я не узнаю, как вы хотите действовать, шаг за шагом, я не помогу. Город будет против вас.
Сторона военных сомневалась, что король примет ультиматум – скорее, потребуются более решительные меры, которые могут перерасти в переворот. Они нуждались в поддержке населения, и за ней они пришли к главе церкви. Эйнар знал, что его отказ ничего не решит: военные все равно выступят против Альдо. Однако их готовность к «боевой операции» он принять не мог и отчаянно искал способ уберечь Алеонте. Душа делал вид, что не побоится поднять людей, хотя это было пустой угрозой, и он уверенно ставил условия: о неприкосновенности мирного населения, о его защите, о сведении боев к минимуму, взамен обещая поддержку.
Эти игры не нравились Эйнару, он боялся предположить, чем обернется новое знакомство, но других способов предотвратить войну он не видел.