– Рядом с нами, – мужчина перешел на шепот, – поселился некромант. Некромант! Вообще-то, он живет на холме уже больше года. Из-за него скот хворает, да и лето такое жаркое – все растет плохо. Не его ли козни? Его, конечно! А еще из-за него умер Ральезе, от сердца! Это он возглавлял деревню до меня. И некромант укрывает преступников всяких, а городские туда ходят и покупают… Ну разное, дрянь всякую запретную.
Эйнар насторожился. Слишком часто он стал слышать о некромантах в последнее время.
Пьятри продолжал:
– Мы ходили к грифам, но нас не послушали. Тогда мы сами попытались прогнать некроманта, а он спустил на нас каких-то тварей. Скелетов! С кусками кожи!
Возможно, деревенские что-то преувеличили, что-то нафантазировали, но если нет, возвращение к жизни скелета казалось невероятным. То была очень сильная магия, и для нее требовалось достаточно крови. С некромантом стоило разобраться лично. Тем более, если грифы отказались помочь..
– Не оставьте нас, душа Амадо! – взмолился Пьятри. – Мы хоть весь урожай отдадим вам, или деньги соберем – что угодно, только прогоните некроманта.
– Он над животными опыты всякие проводит! – добавил Тейкен. – Кота я видел во дворе, так он больше собаки любой! И тварь самая первая. Скелет у нее, как у ящерицы, огромный только. С лошадь. Даже выше!
– Брат Пьятри, брат Тейкен, обещаю вам, я приду в Прейскую деревню, разыщу некроманта, и он оставит ваши земли.
– Спасибо, душа Амадо! Спасибо! – Пьятри поклонился и дернул за рукав Тейкена, чтобы парень последовал его примеру. – Мы очень вас ждем. Не дайте нашему урожаю и скотине погибнуть, и людям!
– Я приду, – повторил Эйнар.
Еще немного постояв, мужчины направились к воротам, не переставая оборачиваться. Дождавшись, когда они скроются, служитель поднялся по ступеням и открыл двери храма.
Внутри царила тишина. Почти все свечи догорели, и только несколько маленьких огоньков разгоняли сумрак, но в нем ярко виделась беловолосая голова Алио. Девушка сидела на скамье перед алтарем, так низко склонившись, что Эйнару показалось, она молится. Заслышав шаги, Алио поднялась и протянула руки навстречу.
– Опять задержался? – в голосе слышался ласковый укор. Эйнар обнял ее. – Если ты ничего не делал, завтра будет еще больше тренировок!
Смеясь, он сел на скамью. Алио была такой же настойчивой и требовательной, как Альвардо, словно она не названная дочь, а родная.
– Если бы я ничего не делал, я бы сам себя съел. Ко мне обратились крестьяне из деревни у восточных холмов.
– Чего они хотят? – Алио села рядом, тесно прижавшись боком.
Эйнар посмотрел на большое, почти в человеческий рост, изображение Эйна. В сумерках лицо терялось, но он знал его так хорошо, что мог воспроизвести каждую черту. Здесь, под сводами церкви, было по-особому спокойно, точно он не встречал оживших людей, точно не было крови, точно не оставляла магия. Появилось предательское желание остаться внутри навсегда и никогда не выходить, чтобы не видеть людей, не слышать их просьб, которым нет числа, не знать о войне.
– Мою помощь. – Эйнар вздохнул. – Они напуганы появлением некроманта, я должен прийти в деревню как можно скорее, но у меня каждая минута на этой неделе занята! Заседание магического совета, затем – Ордена, а еще встреча с королем и с военными.
Разговоры с ними стали более частыми – вернее, Эйнар по-прежнему виделся только с Серге Орберой и Витором Сорио, однако они уже раскрыли свой план. Каждое предполагаемое действие вызывало ожесточенные споры, но верная картина постепенно выстраивалась. Несмотря на пререкания, у них получалось договориться, и Эйнар поверил, что вместе церковь и военные – столь странный союз! – сумеют донести до короля волю народа.
– И я ничем из этого не могу пожертвовать, надо успеть все! – Еще один вздох. – Но люди важнее, конечно. Надо ехать в деревню как можно раньше.
– Но ты не хочешь, да? У тебя голос иначе прозвучал.
– Хочу, я ненавижу Орден крови. – Эйнар хмуро уставился на спинку скамейки перед ним, будто там сидел один из некромантов. – Он подобно сектам сбивает людей и заманивает, заставляя нарушать законы жизни и смерти.
Душа поднял голову к стеклянному куполу. Так он говорил на людях. Нет, ненависть в нем действительно была, но больше – обиды, досады и тоски. Эйнар не сдержал признания:
– У меня был друг, и он выбрал не ту сторону.
– Что с ним случилось?
Сделав длинную паузу, Эйнар сухо ответил:
– Я доложил на него.
– А у меня никогда не было друзей.
– Почему? Расскажи, если хочешь.
Эйнар сжал ладонь Алио: у нее были холеные руки с тонкими длинными пальцами, как у настоящей аристократки. Девушка положила голову ему на плечо.
– В пансионате сначала я сторонилась всех, мне больше нравилось читать, а потом, когда я уже захотела играть с ними, сторониться начали меня. В доме сена Монеро было хорошо, он любил и меня, и Кьязу – это вторая ученица, но он был как отец Гаста, а не как друг. А Кьяза постоянно ревновала и только шипеть умела.