Сказанные под сводами церкви слова не могли быть лживыми. Они звучали лучше любых обещаний и клятв, и каждое из них хотелось впечатать в кожу, чтобы навсегда запомнить: он снова не один.
Эйнар и Алио повернулись друг к другу лицами. Девушка положила руку ему на плечо. Ее улыбка опять казалась долгожданным майским теплом. Свечи уже почти догорели, сумерки все сильнее окутывали обоих, но эта улыбка виделась четко, и к ней хотелось возвращаться взглядом, будто она была маяком.
Алио потянулась к Эйнару и губами коснулась щеки, затем скользнула ниже, к ключице. Он обнял ее и кончиками пальцев провел вдоль позвоночника, нащупав удерживающие платье шнурки. Алио пересела на колени Эйнара, лицом к нему, и положила руки ему на плечи. Он рассмеялся:
– Здесь?
Алио прижалась еще теснее, шепча на ухо:
– Ты забыл, что Эйн учит жить и наслаждаться миром? Так давай жить, пока в нас горит искра. – Девушка отодвинулась и обхватила его лицо ладонями. – Что ты за лидер, что тебе приходится напоминать об этом? – Рука легла ему на грудь.
– Ах ты! – Ответив смехом, Эйнар положил ладонь на затылок Алио и притянул к себе, и каждый вздох показался ему долгожданным обещанием: «Ты не один».
После прихода крестьян двор уже не был прежним: фонтан наполовину осыпался, от оранжереи остался только железный остов, полегли цветы и травы. Люди трудились, стараясь привести все в порядок, но Алето видел, как они поднимают головы, заслышав неясные звуки, как тревожно переглядываются. Однако деревенские больше не приходили. Хотелось верить, что им хватило урока, но, скорее, они затихли на время.
Ветер трепал полотно, висящее на веранде вместо штор. Оно уже не было белым: следы, оставленные грязными крестьянскими туфлями, не удалось вывести. Тихо постукивали чашки, блюдца и ложки – даже посуды едва собралось на один комплект.
– Нет, я до сих пор не могу этого простить! – воскликнул Алето, с шумом отхлебывая чай. – Ты же бросил мою любимую чашку.
– Я думал, у тебя только бокалы и стаканы есть любимые. – Чезаре прикрыл ухмылку ладонью.
– Как же ты меня плохо знаешь, а еще кровный брат называется! – Алето отвернулся от него.
Рони примирительно подняла руки.
– Вы уже закончили на сегодня? – спросил Чезаре.
Алето и Рони одновременно кивнули. Он обучал девушку магии: она хотела этого, и уроки были необходимы на случай, если вновь явятся крестьяне, а может, грифы или Орден жизни.
– Как успехи?
Зачем он только спрашивал? Чезаре присутствовал почти на каждом уроке, внимательно наблюдая и то и дело вмешиваясь своими нудными замечаниями и советами. Нет, они были полезны, но постоянные прерывания раздражали Алето. Однако говорить об этом он не хотел: стоило оставить в жизни кровника хоть какую-то радость, раз другие отняли.
– Неплохо. Для ученика первого курса.
– Я видел, что она делает. Ты сам знаешь, это не уровень новичка, у нее хороший потенциал.
Рони просияла.
– Я думаю, тебе нужны другие учителя, – продолжил Чезаре. – Из Ордена крови.
– Хватит в нашем доме некромантов! – решительно ответил Алето.
Чезаре скрестил руки на груди.
– Боишься, что твое место займут, и ты уже никому не будешь нужен?
Алето с удивленным видом повернулся к Рони.
– Так ты этого хочешь? Вот же! Сначала заняла мою ванную, затем – спальню, а теперь метишь на мое место?
Девушка покраснела.
– Заткнись, Алето. Где твои манеры? Или ты искал возможность похвастаться? – Чезаре закатил глаза.
– Где-то на двадцать пятой северной широте остались. Знаешь, что там?
Вместо ответа кровник обратился к Рони:
– Я учился магии дольше, чем этот дурачок, и знаю пару секретов Ордена жизни, которые не известны ему. Я расскажу тебе, а потом мы прижмем его к стенке, идет?
Рони беззвучно рассмеялась.
– А мне нисколечко не хочется знать этих секретов. – Алето скрестил руки на груди и обиженно отвернулся.
Поднявшись, Чезаре махнул ладонью.
– Идем, мне действительно есть что рассказать.
Рони с готовностью вскочила, и они вместе вышли. Допив чай, Алето поднялся в зал. Бутылка виски, которую он вчера оставлял наполовину полной, валялась на полу пустой, а рядом на спине лежал Рыжий и едва не мурчал от счастья.
– Опять, несносная ты морда? – От крика чудище лениво шевельнуло лапой, но не больше. – Пьющий кот губит семью!
Алето попытался щелкнуть Рыжего по носу, но тот кое-как отскочил и, высоко задрав хвост, гордо вышел.
Усевшись в кресло и сложив руки на животе, некромант прикрыл глаза. Кашель досаждал всю ночь, он постоянно просыпался, думая, что задыхается, но сейчас стоило наверстать упущенное.
Сон подкрался быстро, а пробуждение – еще быстрее. От неожиданного шума Алето резко вскочил, высоко подняв руки, готовый защищаться от ударов тех, кто стащил его с койки.