Грей положил ладонь на ручку двери, но помедлил, прежде чем войти. Размышляя об Эйнаре, коршун чувствовал непривычную злость. Слежка за ним ничего не дала, а встретиться им не удалось. Грей только слышал бесконечное: «Душа Амадо помогает в приюте», «Душа Амадо проводит службу», «Душа Амадо на заседании магического совета», а иногда последнее сменялось встречей с церковными кардиналами, представителями совета религий или самим королем. Глава Ордена жизни будто решил ускользнуть и специально прятался, а тут он явился сам. Неспроста. Может быть, понял, что его подозревают?
Грей открыл дверь.
– Сен Амадо, извините за такой прием, но у нас больше негде беседовать.
О том, что Эйнар Амадо ищет инспектора Горано, ему доложили сразу. На самом деле, он мог пригласить церковника в свой кабинет или в любой другой, но ему хотелось увидеть реакцию церковника. В голой комнате с крюком под потолком, как для подвешивания туши животного, сидя на стуле, от которого тянутся цепи, Амадо почувствует себя неуютно и, возможно, проговорится. У допросной комнаты было еще одно полезное свойство: вдоль стены тянулось стекло, которое изнутри казалось зеркалом, но для человека с той стороны было прозрачным. Это изобретение северян не только делало разговор безопаснее, но и помогало заметить то, что не увидит беседующий. Грей попросил Ремира о помощи, и друг уже занял место, готовый обличить Амадо.
– Поверьте, инспектор Горано, я знаком с худшими условиями. – Церковник улыбнулся. – Извините, что вам не удавалось застать меня. Если честно, грядущая война обернулась сотней обязанностей.
Инспектор решил начать издалека и, сев, поддержал тему:
– Но ведь церковь всегда стояла в стороне от военного дела, разве нет?
На лице Эйнара появилась печальная улыбка, которая сделала его более взрослым и усталым.
– Если король объявит сбор, мои люди будут вынуждены пойти воевать. Да, служители защищены законом, но прихожане! Вы наверняка знаете, что король Альдо назначил общие учения. Люди встревожены, церковь должна объединить их, успокоить и дать Алеонте мир.
Грей кивнул. Король действительно объявил о том, что в течение месяца каждый мужчина должен явиться на смотр. Многие сомневались, что это время есть. Они ждали, что войну объявят вот-вот, и армия двинется на север.
В словах Эйнара слышалась искренняя забота о горожанах и явное осуждение войны. Он не скрывал этого, наоборот, специально выставлял напоказ. Хотел заручиться поддержкой тех, кто был против действий короля, и усилить свое влияние? Ладно, не это сейчас важно: надо разобраться не с тем, что напоказ, а с тем, что внутри.
– Я согласен с вами, сен Амадо. Люди боятся, они не готовы идти воевать, но приказ есть приказ. Король лучше знает, что нужно городу.
Грей пристально смотрел на Эйнара, ожидая его реакции. Это было далеко от того, что он хотел сказать ему, но они ведь не торопились: любое слово могло стать подсказкой.
– О том, что нужно городу, знает сам город. А кто это? Мы с вами и другие люди.
На секунду Грей даже забыл, кто сидит перед ним. Он видел взрослого рассудительного человека, который знает людей, понимает и борется за них. Однако все эти знания и понимания могли быть искорежены. Как бы ни хотелось сказать, что Эйнар Амадо – хороший искренний человек, он мог оказаться убийцей.
– Что же вы предлагаете?
– Не молчать, говорить – это все, что я могу предложить.
Заподозрил ловушку? Такой хороший и расплывчатый ответ, Эйнар вроде бы заботился о городе, но напрямую не критиковал действия короля.
– Давайте и мы поговорим о деле. Я хотел спросить: что вам известно об Алето Аманьесе?
Эйнар опустил руки, задев цепи, и они тихонько звякнули.
– Мы учились вместе и дружили, пока он не связался с Орденом крови.
– Вы общались с ним после того, как его судили?
Амадо посмотрел на Грея, как на сумасшедшего.
– В Рицум не отправляют писем и тем более не ждут ответа.
– Вы знаете, что случилось с Аманьесой?
– Да, мне известно, что он погиб во время обвала. – Грудь Эйнара чуть приподнялась, будто от вздоха.
– Об этом не говорили. Как вы узнали?
– Инспектор Горано, Алето был моим другом. Да, он преступил черту, и я доложил о нем, но это не могло стереть лет, которые мы провели в школе. Я каждый год узнавал о нем. Конечно, простое «жив» немного давало, но мне хотелось знать.
Эйнар смотрел честным, открытым взглядом и не прятал глаз, а в голосе звучала неподдельная грусть. Похоже, он действительно верил в смерть Алето. Значит, в преступлениях виновен только один из них. Хотя из них ли? Настоящих доказательств, кроме воплей проклятого чутья, не было.
– Алето Аманьеса жив.
– Что?! – Эйнар резко подался вперед и почти перегнулся через стол, уставившись на Грея.
– Он сбежал, и начальник тюрьмы скрыл это, объявив об обвале.
– Во имя Эйна… Что с ним сейчас, вы знаете?
Инспектор помедлил с ответом. Маска спокойствия спала с лица Эйнара, он казался мальчишкой, подрагивающим во время урока в нетерпеливом ожидании звонка. Хотел найти старого друга? Чтобы поговорить или вернуть в Рицум? Одно было ясно: удивление неподдельное.