– Нет, мы его ищем, поэтому я хотел поговорить с вами. Возможно, вы замечали что-то, указывающее на присутствие некроманта?
– Нет, ничего, – твердо ответил Эйнар и поджал губы. – Могу я спросить? Почему поиском Алето занимаетесь вы, инспектор Третьего отделения, а не Второе? В чем еще его подозревают?
Грей не знал, что ответить. Если сказать, что Аманьесу подозревают в убийствах, в случае вины Эйнар испугается и затаится. Если промолчать, то какими еще словами выбить парня из колеи, чтобы он дал себя обнаружить?
– Сен Амадо, – Грей вздохнул. – Эйнар, я хочу сказать честно.
Пусть думает, что коршун ему доверяет. Может, так он расслабится и что-то сболтнет. А если сбалтывать нечего, то такой сторонник станет хорошим помощником в деле против некроманта. Надо попытаться «подружиться».
– Алеонте начинает войну, без солдат – обычных мужчин – город ослабнет. Опасность может прийти извне, со стороны Торлигура или любого ленгернийского города. Но я думаю, она притаилась внутри.
Эйнар несколько раз кивнул в такт словам. Грей надеялся, что он начал говорить на языке, понятном Амадо: немного возвышенно и так, точно все совершаемое исключительно ради города. Черт возьми, на самом деле это было недалеко от правды.
– Орден крови усиливает позиции, что является угрозой не только вам, но и королевской власти, и всему городу. Это может перерасти в нечто большее. Должно быть, вы слышали, как год назад поймали банду магов, грабивших банки. Людям сказали не все, но с вами я могу быть честен: среди них были и маги крови, и стихийники, и другие – они не просто грабили банки, они едва не выкрали золотой запас Алеонте. Это могло стать катастрофой. Сейчас у нас есть основания полагать, что замышляется нечто большее, и Алето Аманьеса участвует в заговоре.
Грей был уверен, что Ремир, стоя по ту сторону, ухмыляется, а если бы кто-то находился рядом, он бы хлопнул того по плечу и указал на инспектора, бросив: «О, как святоша врет-то!»
– Инспектор Горано, если вы можете, расскажите подробнее, я хочу помочь. Насколько мне известно, во Втором отделении нет магов крови. Если кто-то из них понадобится, если понадоблюсь я, только скажите.
Хотелось скривиться, но Грей кивнул, нацепив благодарную улыбку. Нет уж, хватило ему общения с магами крови. После того дела выжило всего двое: он сам и второй инспектор, но того сделали марионеткой, и еще несколько месяцев он путал планы и исправно доносил о замыслах коршунов и грифов.
– Скажите, это не вы возглавляли то дело по поимке банды?
Опять! Словно в его практике не было других случаев, почему вспоминали только последнее? Из-за сложности? Из-за количества жертв? Можно самому перестать трогать рану, но как она будет болеть меньше, если каждый норовит ткнуть в нее?
– Да, это был я. – Грей сухо кивнул.
– Вы стали героем для Алеонте. Вас прозвали северным коршуном, вы натыкались в газетах на это упоминание? – Эйнар улыбнулся. – Спасибо вам, инспектор Горано. Вы очень многое сделали для города.
«Спасибо», – повторил Грей про себя. Да, в газетах о нем действительно писали: где-то между перечнем ограбленных банков и списком погибших при первой попытке захвата банды. Газетчики обмусоливали дело, то стараясь раскопать грязные тайны участников, то превознося их. И сколько бы лживой лести они ни писали, ни разу не прозвучало простое человеческое «спасибо». Впрочем, Грей не ждал его, он ведь выполнял свою работу. Но это слово, сказанное подозреваемым в убийствах, выглядело таким неуместным и в то же время желанным, и ему вдруг показалось, что это не он выбил Эйнара из колеи – выбили его самого.
Амадо продолжал, точно ему нравилась тема:
– Говорят, вы многих потеряли тогда. Если когда-нибудь вам понадобится помощь или захочется высказаться, приходите в церковь. Вы не один.
Опустив руки, Грей крепко сжал сиденье стула. Амадо говорил так просто, так открыто, и что-то внутри тянулось навстречу его предложению. Слов накопилось много, а высказать их было некому. Если говорить честно, Грей дважды приходил на исповедь: первый раз – еще мальчишкой, после смерти отца, не зная, что делать дальше, второй – после окончания дела, когда необходимость найти предателя выжигала изнутри, наслаивалась на боль потерь и сводила с ума. Но тогда он не смог высказаться. Стоило увидеть церковь: пристанище людей с глазами побитых зверей, он сбежал от них, как от чумы – слишком они напоминали его самого.
Потом, может. Пока стоит думать о деле, а не разговоры разговаривать. Однажды отец сказал, что наша боль – наше топливо. Может, это было верным, и тогда топливо требовалось в большем количестве, ведь убийца не был пойман.
– Инспектор Горано, кто находится по ту сторону? – неожиданно спросил Эйнар.
Знал, значит, про стекла. Ладно.
– Сен Амадо, давайте вернемся к тому, что обсуждается по эту сторону.