Взгляды офицеров и инспекторов были прикованы к ней, но ни один не сказал ни слова. Алио рассмеялась:
– Куриные ваши головушки! Это сделала я.
– Это признание? – скупо спросил Грей.
– Возможно. – Алио повернулась к нему спиной и подалась к Эйнару.
Он знал, насколько однозначно это будет выглядеть для птиц, и все же шагнул навстречу, обнимая за плечи.
Его ровный мир рассыпался подобно песчаному замку. Все в нем перевернулось, и под ногами уже не было никакой земли – только трясина, которая жадно затягивала, не давая сделать ни вдоха. Эйн оставил его, ему уже не нужен был верный пес, он гнал его палками и закрывал замки, не желая пускать на порог.
Как поступить сейчас, Эйнар просто не знал. Это «не знал» на разный лад крутилось в голове, доводя почти до сумасшествия. Хотя нет, три факта у него все же было.
Первый заключался в том, что к Алеонте приближается война. С Кионом, если Альдо останется править, или с самим собой, если военные, не получив поддержки населения, выступят против короля.
Второй – что Алио нельзя отдавать. Она стала первым человеком за долгие годы, который сумел отодвинуть мысли о городе и напомнить об обычной жизни.
Третий говорил: этот выбор ему уже знаком. Тогда Эйнар выбрал Алеонте, а не друга. Отец Гаста видел, как он корит себя, и твердил, что отчаяние и тоска – это шипы, разрывающие сердце в клочья. Им нельзя давать прорасти – не ему. Он не имеет права быть слабым и думать о себе. Это было заучено с детства, вбито с каждым сжатием сердца, которое делал отец Гаста, когда оставшийся без родителей мальчик смел заплакать.
– У нее нет магии, – уверенно заявил стоящий рядом с Горано гриф.
– Вы слышали о двенадцати судьях Яронте?
Грей еще плотнее сжал губы – сомнение так и виделось на его лице. Офицеры переминались с ноги на ногу, растерянные: они пришли арестовать мага, а получали девчонку без способностей. Вряд ли упоминание судей их убедило.
Это было громкое дело, случившееся немногим больше года назад. В соседнем городе Яронте один за другим умерли двенадцать судей. Первые подозрения пали на магов крови, но затем было установлено, что их отправили. Убийцу так и не нашли.
О Эйн, ну что Алио говорила!
– Инспектор Горано, – Эйнар хмурился все сильнее. – Произошло недоразумение. Я готов поехать с вами, чтобы мы разобрались.
Алио снова рассмеялась, так тихо и мелодично:
– Помолчи, милый. – Обе руки она положила на грудь Эйнара, точно готовилась обнять его, и сразу шагнула в сторону. – Да, птицы, вы пришли за мной. Все названные – это я.
В голове билась мысль, что надо что-то сказать, сделать – не молчать, как трус, раз в минуту что-то тявкнув. На одной чаше весов был Алеонте, на другой – Алио, а он пытался найти равновесие, раскладывая по разным сторонам мысли, чувства и все, чему так усердно учил отец Гаста. Получалось ужасно, ужасно плохо.
– Зачем?
Эйнар не понял, было ли в голосе Горано удивление, а может, таким глупым и непрофессиональным вопросом он хотел подловить одного из них.
Алио рассмеялась, запрокинув голову:
– Я спасала город! От таких, как вы, чертовы продажные птицы.
– А спасать его нужно было от таких, как вы, – Грей покачал головой.
Ответ выдал растерянность коршуна, и Эйнар сразу начал:
– Инспектор Горано, давайте прекратим терять время. Должно быть, у вас есть доказательства, раз вы пришли за мной. – Он сделал упор на слове «доказательства», надеясь увидеть хоть тень сомнения на лице коршуна. – Едем в башню и разберем их. – Эйнар повернулся к девушке. – Алио, я знаю, что ты переживаешь за меня, и поэтому решила соврать. Не стоит, наше правосудие верно разберется в происходящем.
– Разберется, разберется, – пропела она. – Инспектор Горано, верно? Я убила названных вами людей. Эйнар нарушил порядок, доверив мне тайну исповеди – за это его судить церковным кардиналам, а не вам. Пока вы продаетесь и покрываете преступников, я сама верну в Алеонте искру Эйна. – Алио вздернула подбородок и обвела присутствующих гордым взглядом. – Вопросы, инспектор Горано? В моей комнате вы найдете доказательства, не переживайте.
Эйнар почувствовал острое желание схватить Алио и закрыть ей рот. Она оставляла ему один выход: признание. Вариант во всем был правильным, кроме одного: он перечеркивал возможность в городе мира.
– Инспектор Горано? – спросил один из офицеров.
Грей решал судьбу Амадо и Арьяно, и этот же выбор лежал перед Эйнаром. Нужен компромисс – был ли он? Отдать Алио, значит, согласиться, что он не может защитить своих людей, он трус, который боится признаться в том, что прежде нес, высоко подняв голову. Оставить город – бросить его на растерзание.
Достав часы из кармана, Грей посмотрел на циферблат – это показалось таким неуместным сейчас.
– Алио Арьяно, вы арестованы по подозрению в убийстве, – сухо произнес коршун. – Сен Амадо, вас вызовут в башню для сбора сведений.
Эйнар резко сжал руку в кулак и сразу разжал пальцы. На секунду перед глазами мелькнуло золото и исчезло. Нет. Это уже бессмысленно. Альдо выиграл сражение. Но отступить не страшно – страшно не найти в себе сил на новый шаг.