– Идем, – быстро сказал Чезаре, не давая Алето ответить, и поправил шляпу. – Побесить братьев – это святое, но не заставляй Рони беспокоиться. Она будет ждать тебя.
– Я знаю, – кивнул Алето, но ему по-прежнему было странно знать, что его кто-то может ждать. – Хотя я не присутствую на каждом собрании братьев. Ей нужно найти место для себя, раз уж она хочет вступить.
– А ты не кривись, ей решение принимать. Если оно не совпадает с твоим, это не ее проблемы. Страх за других – хорошее чувство, только когда ты что-то делаешь для их защиты, а не просто ходишь с недовольным лицом.
– Не нуди, пень ты старый. – Алето протянул руку, чтобы Чезаре вложил в нее бутылку.
Глотнув, некромант закашлялся: чертовы легкие опять отозвались болью. В последнее время стало казаться, что им не нужно повода – только дай помучить его.
Немногим меньше мучило происходящее: стремление Рони вступить в Орден крови, слова Чезаре про «умереть», столкновение с крестьянами и то, что Эйнар едва не подобрался к нему. Все-таки судьба та еще чертовка – любит подкидывать проблемы не по очереди, а все разом, да смотреть, как человек барахтается в них.
– Эй, мне всего тридцать четыре!
– То есть, это не с тебя песок сыпется? – Алето обернулся, указывая на невидимый след.
– Я случайно. Постараюсь держать его при себе.
Алето подумал о том, что Чезаре не соответствует своему возрасту – он будто болтал с ровесником. Бывший лидер Ордена помнился ему более серьезным и собранным. Наверное, смешение крови повлияло сильнее, чем хотелось бы.
– Бедные люди, – произнес Чезаре после минутного молчания. Алето непонимающе посмотрел на него. – Ты действительно ничего не замечаешь?
– Что я должен заметить?
Алето остановился. Идущие позади выругались, наткнувшись на него, но он едва обратил на это внимание, поняв, о чем говорит кровник.
Царившие на Элипе веселье и оживленность оказались иллюзией. Горожане по-прежнему пили вино или кофе, ели фрукты, пирожные, морепродукты. Они привыкли к такой жизни и цеплялись за знакомые действия, но теперь Алето увидел, как крепко они сжимают ножки бокалов, ручки чашек, как быстро и резко вонзают вилки и ложки в нежное тесто пирожных. Да, некоторые из сидящих улыбались, смеялись – натянуто и наигранно. Большая часть не говорила, а перешептывалась, лица побледнели, и даже взгляды стали нервными, а еще – отчаянно тоскливыми.
Поводом оказалась война. Конечно, новость дошла до Алето, но он легко закрыл на приказ глаза: его он не касался. Он был мертв по документам, идущих на войну друзей у него тоже не было, а жалеть Алеонте не хотелось. Однако стоило разглядеть, что творилось в городе, и жалость просочилась сама собой.
Сложись иначе, он бы пошел в военный совет, чтобы получить назначение в полк. Отряд бы полег на передовой под свист пуль, а может, всех бы забрали северные холода, и мать бы оплакивала оставшегося среди снегов сына. Но его жизнь отняли Эйнар и Рицум, поэтому север съест других. Зато Алеонте, выиграв, получит для себя десятилетие мира и возвысится над городами бывшего Ленгерна. Ура, да?
– Чезаре, – протянул Алето. – Если бы ты еще был душой, что бы ты сделал, объяви король войну?
Кровник, не забывая про виски и уже не пряча под плащом бутылку, думал так долго, что они дошли до конца Элипе и повернули на более спокойную и зеленую Альеру. По левую руку тянулся сквер, в центре которого стояла статуя мужчины с упрямым лицом. Герой осады Алеонте выглядел слишком большим и величественным для маленького тихого сквера.
– Что сказать… Мне было бы сложно, это точно. Я знаю, что город не хочет войны – простые люди никогда не ищут ее. От меня требовалось бы помочь им, но не перейти дорогу королю. Такое возможно? Нет. Альдо хочет упрочить свое положение благодаря войне, ведь победа над Торлигуром позволила его отцу усидеть на троне. Это сработало бы вновь, будь жизнь в Алеонте чуть лучше. Люди и так настрадались за последние десятилетия: все в городе или сами пережили войну, или выросли на воспоминаниях родителей о ней. Теперь им нужен мир. Так что бы я сделал? Не знаю, Алето. Я вижу всего два пути: или согласиться с действиями короля, или выступить против. Оба ведут к войне. Если честно, я сочувствую Эйнару. Он не может принять ни одно из этих решений, но и третьего нет. Хотя он верит в жертву малой кровью ради большинства, поэтому он выберет восстание.
Чезаре говорил, делая длинные паузы между предложениями, и к концу размышлений улицы уже перешли в жилые кварталы. C каждой сотней метров дома становились все более громоздкими и величественными, пока не стали особняками, больше похожими на дворцы. Они находились на значительном расстоянии друг от друга, и каждый окружал парк с аллеями, парадными лестницами и фонтанами.
– А что бы выбрал ты? – спросил Алето.
– Я бы ушел. Не хочу, чтобы на мне лежала такая ответственность.
Алето недоверчиво глянул на Чезаре.