– Да, я бы так не сделал, но я действительно не знаю. Тогда я думал и чувствовал иначе, чем сейчас, у меня по-настоящему болело сердце за город. Теперь оно сильнее болит за себя и за своих друзей. Что-то от меня еще осталось, да, но… Не хочу говорить об этом. Хватит ковыряться в моих ранах, убери свои шаловливые ручки от них!
Алето поспешил сменить тему, ухмыльнувшись:
– Кажется, мы тут лишние. Нас бы приняли за бродяг.
Это была самая богатая часть Алеонте, и оба выглядели здесь случайно зашедшими людьми. Идя к братьям, Алето предпочитал нанять экипаж, чтобы остаться незамеченным, или выбирал дорогу в обход. Всего раз он шел по этим улицам. С тех пор миновало шесть лет, и в тот день рядом был Эйнар. Почему-то они тоже отправились пешком – Алето уже не помнил почему. Тогда он увидел дом, принадлежавший семье друга – наверное, один из самых больших и красивых во всем Алеонте. Сад опустел, комнаты пропахли пылью, но все равно это был другой, богатый и благородный мир, в котором Алето почувствовал себя чужим. Наверное, чужим он был и для Эйнара, ведь получив права взрослого человека, он продал дом и отдал деньги на нужды церкви. А может, то была маска лживой добродетели, надетая на его лицемерную душонку.
– Так это недалеко от правды. Кстати, мы точно опоздали. Наверное, не меньше чем на час.
– Как жаль, как жаль! – прижав руки к щекам, Алето со стыдливым выражением покачал головой.
Когда впереди показались четыре башенки принадлежавшего Ордену особняка, Алето не переставал болтать. Чезаре вдруг хватанул его за рубашку, не давая сделать следующий шаг, и указал куда-то на дорогу. Алето потянул уголок левого глаза, пытаясь разглядеть. Под раскидистыми деревьями стояли три повозки, каждая была запряжена парой лошадей. На двух сбоку тянулись коричневые полосы, на одной – синяя. Так обозначались полицейские повозки грифов и коршунов. До безумия хотелось ошибиться, но рядом стояли двое в коричневых куртках. Грифы. Чертовы грифы, известные тем, что они ловят преступников-магов.
Алето рванулся вперед. Чезаре схватил его за плечи и, увлекая в сторону кустов, прижал спиной к дереву. Воспоминания о Рицуме оказались сильнее мыслей о братьях, о Рони, и Алето, забыв, кто перед ним, отвел руку в сторону, целясь пониже уха – идеальное место, чтобы оглушить, но не нанести серьезное повреждение, иначе посадят в карцер.
Чезаре успел перехватить его кулак и вывернул руку. Алето тут же переплел пальцы, позволяя миру наполниться золотом, и кровник отступил, схватившись за грудь. Увидев его перекошенное лицо, некромант опустил руки. Это не Рицум. За ним не пришли, чтобы показать, где его место.
– Жди здесь, я должен помочь им! – Алето понесся к дому.
Убрать чертовых птиц. Помочь бежать. От выпитого виски и обманчивой мягкости в теле не осталось ни следа, Алето чувствовал себя лежащей на тетиве стрелой – спусти, она настигнет цель.
Он уже почти перестал таиться, готовый броситься на стоящих у повозок грифов, как резко остановился. Из дома одного за другим выводили братьев. На глазах – плотные черные повязки, на руках – специальные утяжеленные перчатки, не дающие шевельнуть пальцами. Запястья заныли, вспомнив их вес и тугие прикосновения.
Грифов было не меньше двадцати, все – маги. Рядом шли коршуны. Алето все тянул и тянул голову, пытаясь узнать братьев по волосам, по фигурам, и отчаянно искал Рони.
Приметная лысина указывала, что первым ведут Гивано – одного из старших братьев. Он был сильным, опытным магом. Если ударить держащего его, он сможет снять повязку с глаз… Нет, перчатки не дадут. И снять их самостоятельно он не сможет, а чтобы это сделал другой, требовалось не меньше пятнадцати секунд. И неважно, кого ударить первым – никто из братьев не поможет ему.
Чезаре дернул Алето вниз.
– Сиди! Думаешь, ты одолеешь столько магов? Или что во мне вдруг проснется прежняя сила, и я помогу тебе? Если хочешь их спасти, надо ждать!
Алето едва не зарычал от злости, но кровник был прав.
– Мы поможем им, – мягче добавил Чезаре. – Главное, остаться на свободе. Успокойся, Алето, злость помешает твоей силе.
Лицо скривилось в ухмылке. Нет уж. У Жизни были свои уроки, а у Крови – свои. Братья знали, что магия рождается не из таланта – она из боли. А ее в жизни Алето всегда было много. Он чувствовал себя готовым и достаточно сильным, чтобы хоть весь город разнести и каждому вырвать сердце, но забрать своих людей.
– Сиди! – взмолился Чезаре, глядя, как кровный брат едва не выпрыгивает из кустов.
Последней вывели Рони. Алето уже не мог смотреть и перевел взгляд на кровника, но затем снова уставился на двор. Гриф держал девушку под руки и вел так небрежно, будто пьяница-кавалер, подцепивший шлюху. Вроде бы он даже разок наклонился к ней и что-то шепнул на ухо. Рони споткнулась. Захотелось кричать.
Одного за другим братьев заводили в повозки. Алето знал их шершавый, дощатый пол. Знал, что три стороны занимают скамейки: две – для преступников и одна – для сопровождающих полицейских. Еще он помнил, что если ты упал, лучше не подниматься – птицы всегда бьют дважды.