Бумажная упаковка без пластинки слегка выглядывала из-под грязной шторы. Я взял ее в руки и покосился на радиолу, приподнял верхнюю крышку: картридж с иглой был не в гнезде, а небрежно откинут. Значит, недавно кто-то слушал пластинку. А вдруг стажер действительно был прав и разгадка лежала на поверхности?
Я бегло изучил картонную упаковку: совершенно никаких записей, только скупая подпись черной ручкой: рок-н-ролл жив… И больше ничего! Никакой информации о количестве тиража, записывающей компании и исполнителе.
Раскрыв упаковку, я осмотрел её изнутри. На пожелтевшей бумаге имелся едва уловимый серый налет.
– Это рентген, – предугадав мой вопрос, сказал Илья.
– Причем тут рентген?
– У меня похожие пластинки дома хранятся, – пояснил стажер. – Их раньше перезаписывали на рентгеновские снимки, ну, брали оригинал, делали копию, потом снимок внешне превращали в пластинку. Вырезали круг, а дырку в середине прожигали сигаретой.
Я представил на затемненной поверхности яркое изображение грудной клетки или черепа – вполне в духе нечисти. Думаю, форма артефакта определена. Осталось узнать содержание.
– Все, пошли, больше нам здесь делать нечего.
Стажер кивнул. Но не успели мы открыть входную дверь, как на лестничной клетке раздался оглушительный свист, и сразу что-то грохнуло, послышался звук битых горшков. Неужели снова полтергейст? В отделе мы его еще называли Серым шлейфом. Вот только эманация не возвращалась, не было у нее такого свойства. Тем более на этот раз сила удара была куда сильнее, прям как при ударной волне, которая встретила на своем пути некое сопротивление или препятствие.
Илья с ужасом наблюдал за тем, как лопались стекла, а в стены летели куски земли и остатки горшочных цветов. И это было только начало: следом послышались мощные удары в двери, а с потолка посыпалась побелка.
Стажер испуганно кинулся вниз, но я схватил его за куртку и указал наверх. Уходить было нужно через крышу – иначе никак. Дверь в подъезд наверняка заклинило, а из подвала уже слышались стоны и вопли дрекаваков. В общем, оказаться в таком обществе, да еще с важной уликой в кармане было подобно смерти. Снова быть сцапанным собственными коллегами по отделу Нечисть – такого я не перенесу.
Когда в дверях показались сонные лица напуганных жильцов, мы со стажером уже карабкались на чердак. Надеюсь, даже если нас кто-то и увидел, то вряд ли сможет дать хоть какое-то внятное описание.
***
В квартире творилось что-то нехорошее. Вроде бы ничего особенного, обычная обстановка: платяной шкаф, кресло, детская кроватка и старая, еще советских времен, радиола, балансирующая на стопках толстых книг. Свет выключен. Шторы распахнуты и небрежно ютятся в углу. Тишина и покой. Но то была лишь внешняя сторона медали. А если присмотреться, можно было обнаружить глубокие трещины на стенах и потолке, словно старый дом распрямил затекшие плечи и старая одежда пошла по швам. Но и это было мелочью по сравнению с огромными мрачными сгустками, что стражами застыли у двери. Внешне они напоминали глубоководных спрутов, которые чернильными пятнами расстелились по темным углам.
В напряженной тишине раздался надрывный плач ребенка. Мать сильнее прижала дочку к себе, стараясь не высовываться из-за призрачного укрытия. Она знала, что кошмарный гость все еще находился здесь. Где-то рядом. Может быть, на кухне или в другой комнате. Поэтому она, ходя из стороны в сторону, попыталась укачать дочку. Нашептывая на ушко колыбельную, женщина едва сдерживала слезы.
Надо быть сильной!
Сильной!
А еще надо попытаться договориться…
Попытаться выменять свободу…
Только на что?!
Господи! Она даже не знала, что ему нужно.
Женщина покосилась на странных существ. Еще в детстве она с трепетом в сердце слушала бабушкины страшилки про леших и кикимор. Сейчас же они были ей ненавистны. Все разом! Они хуже сумасшедших маньяков и убийц.
Надо договориться…
Предложить все что угодно, даже себя, лишь бы он не тронул дочку…
Сумбурные мысли пытались отыскать хоть какой-то ответ, уцепиться за единственно возможный вариант спасения… Но все было напрасно, потому как ответа просто не существовало.
Из коридора послышались тяжелые, усталые шаги, и на пороге появилась тощая фигура почтальона.
Он вошел в комнату. Чудища в углу мгновенно притихли. Остановившись возле шифоньера, почтальон открыл крохотную дверцу, на противоположной стороне которой было закреплено зеркало. Женщина пересилила страх и взглянула на отражение непрошеного гостя. Она готова была увидеть что угодно: кошмарного монстра, мертвеца или просто ореол темноты, но почтальон отразился без всякого изъяна.
Полюбовавшись на себя, он поправил зеркало, и женщина вздрогнула. Произошло то, чего она боялась больше всего. Зеркала коснулась рука мертвеца, темная, с глубокими прожилками и земляного цвета ногтями, а из рукава, словно демонстрируя хитрый трюк, вылетели несколько огромных цикад, облепив гладкую поверхность. Послышалось громкое стрекотание.
Почтальон обернулся:
– Где пластинки? Мои пластинки!
