Спустившись, я открыл еще одну дверь, затем еще одну. И очутился в огромной шахте. Интуитивно пошел в левую сторону, пока тьма не расступилась от яркого света.
– Эй, ау-у-у-у-у-у! – попытался перекричать я шум огромной рычащей машины.
Метростроевцы отвлеклись от работы и удивленно уставились на меня.
– Сталкер, что ли?
– Да ну брось, обычный алкаш!
– Иди на свет, бродяга.
Меня не стали сдавать в полицию или отправлять к кураторам для допроса – за что им огромное спасибо. Просто вывели на станцию и указали на неработающий эскалатор. Я еще раз поблагодарил рабочих и поспешил на поверхность.
Наверное, если бы мне тогда пришло в голову обернуться, я наверняка увидел бы одинокую фигуру асура.
Проводив меня взглядом, хранитель ловко спрыгнул с платформы и отправился к себе. C его губ сорвалась одна единственная фраза:
– Верящий в перемены возводит не стены, а строит ветряные мельницы.
***
Ниязу было очень страшно, но он все-таки решил обратиться в НАЦКОМ по работе с нечистой силой. Про записки профессора он комитетчику, конечно же, ничего не рассказал. Весь разволновался и уговорами попытался выудить информацию, где сейчас находился Виктор Леонардович. Ему было отказано в строгой форме, мол, не лезь, куда не следует. И тогда почтальон решился на визит к ясновидящей.
В 60-х годах в СССР произошел настоящий прорыв «freak science». С открытием первого Кордона пал магический занавес. И то, что советская власть запрещала, внезапно стало можно. Поразительные открытия ученых, которые следовали один за другим на протяжении последних десяти лет, сразу сделали все «чертовщину» понятной и вполне себе объяснимой. Все вокруг заговорили про силу электромагнитного излучения, телекинез и прочие проявления антифизики. Всплеск интереса к людям с возможностями, выходящими за привычные научные рамки, стал просто огромен. Экстрасенсорика получила новую волну популярности. Создавались клубы, кружки и прочие негласные объединения. Людей открыто, без всяких ограничений знакомили с потусторонним миром.
Квартирка была хоть и небольшая, но хорошо обустроена. Современный телевизор, тахта с модным бирюзовым отливом и ярко-красные шторы. Интерьер дополняли черно-белые картины с цветными рамками – Нияз такие видел впервые, и они ему очень понравились.
Экстрасенс – молодая девушка лет двадцати пяти с прямыми светлыми волосами и ярким широким ободком выставила на стол тарелку с восточным сладостями и большой в зеленый горошек заварной чайник. Разлила по миниатюрным кружкам душистый отвар и, небрежно бросив на стол кухонное полотенце, приготовилась слушать.
Одета она была по-деловому – в легкий брючный костюм и белые туфли на высоком каблуке. И больше напоминала натурщицу или модель, но никак не потомственную ясновидящую. Нияз тут же припомнил сцену из любимого фильма «Бриллиантовая рука» – роковая хозяйка квартиры и наивный лопух.
– Так халатик брать будете? – поинтересовалась та.
– Простите что? – растерялся почтальон.
– Ну вы же именно этот фильм вспоминали? Мне он тоже нравится.
Нияз уставился на лучезарную ведьму, как на произведение искусства.
– Вы это что же, в моей голове прочитали? – глупо уточнил он.
– Из головы.
– Что?
– Вы неправильно выразились. Впрочем, неважно. Может быть, уже займемся делом? – предложила хозяйка.
– Чт-т-то? – растерянно проблеял Нияз.
– Доставай, что принес! – Ведьма указала на правый карман его форменной одежды. – Что там у тебя за схема такая интересная?
Нияз понял, что отступать уже поздно. Она его насквозь видела. Тем более жалко червонца, который почтальон внес в качестве аванса. Сам прием, конечно же, стоил дороже. Так что уйдешь сейчас – вознаграждение потеряешь. А останешься – хоть какой-то дельный совет услышишь.
– В верном направлении у тебя мыслишки скачут, – согласилась ведьма. – Меня, кстати, Варварой кличут.
Для пущей убедительности она еще раз вытерла руки, чтобы не запачкать листок, и протянула ладонь. Дождалась, пока ей передадут вещь. Осторожно развернула сложенный вдвое лист и внимательно уставилась на сложные формулы и схемы.
– Сам рисовал али помогал кто? – поинтересовался она.
Голос ее при этом сильно изменился: стал грубым, дребезжащим, словно скрежет пилы.
– Не мое это, а знакомого, – немного погодя ответил Нияз.
– А еще-то есть?
– Есть, да не про вашу честь!
– Ух ты как заговорил, – мило улыбнулась хозяйка. И отложила исписанный листок в сторону.
Почтальон уже собирался вернуть его в карман, когда ведьма всучила ему кружку и блюдце. Нияз поблагодарил ее и вновь потянулся к листку. Но и в этот раз ведьма оказалась изворотливее и припечатала бумагу пузатым чайником. А затем тут же потребовала:
– Говори, какой совет нужен. И убирайся подобру-поздорову, не досуг мне, прихворала я что-то.
Наступила пауза.
– Так говорить или нет? – осторожно уточнил почтальон.
Обжигающий взгляд ведьмы заставил его поежиться и виновато вжать голову в плечи.
– Расскажите мне про человека, который это сотворил.
Услышав просьбу, ведьма сменила гнев на милость. Улыбнулась, налила отвар в блюдце и посмотрела на оставшиеся в чашке чаинки.
