– Ровная у него была судьба, хорошая. Ему жить да радоваться, если бы не одно поганое обстоятельство, – неспешно начала Варвара.
Нияз сглотнул вставший в горле ком:
– Что же это за обстоятельство такое?
– Ты! – промурлыкала ведьма и ткнула пухлым пальцем в клиента. – Ты сбил его с нужного пути.
– Я?
– А кто же еще? – удивилась ведьма. – Хочешь на другого свалить, а не получится.
– Но я же… – попытался оправдаться Нияз.
– Что ты? Ты и есть корень всех бед! Другой причины я не вижу.
Ведьма провела рукой по столу и, собрав в ладонь крошки, смахнула их в блюдце.
– Был человек, и нет человека. Как у вас, у упырей, все так просто получается.
– Простите, вы это сейчас про кого? – боясь услышать ответ, все-таки нашел в себе силы спросить почтальон.
– Я сейчас все про тебя говорю, касатик, – голос Варвары сделался совсем старческим. Такими грубыми и глухими стали ее выражения. – Али ты здесь кого-то другого видишь?
– Вы, наверное, что-то путаете. Человек я, обычный человек, – попытался оправдаться почтальон.
Но ведьма только фыркнула:
– Скажешь тоже, человек. Брехня это все! Обман! Да и где ты сейчас потомственного человека-то увидел, а? Все переплелись друг с дружкой за столетия.
Нияз лишь пожал плечами, а ведьма продолжила:
– А что ты отнекиваешься? Ну погубил человека, c кем не бывает. Да и потом с него, ирода такого, станется. Человек этот твой, между прочим, недоброе задумал. Так что туда ему и дорога – за стены казенные!
Последние слова Нияз не услышал и, посмотрев на разбухшие в отваре крошки, тихо спросил:
– А точно я этого человека, ну того… погубил? Может, вы чего-то напутали и все еще образуется?
Варвара откинула назад длинные, теперь уже седые, а не светлые, волосы и продемонстрировала желтые с гнильцой зубы. Образ пленительной красотки менялся на глазах – морщины, словно трещины, в один миг превратили ее в подобие тряпичной куклы.
– Не образуется, – процедила Варвара сквозь зубы. – Черный воронок за ним прилетит в четверг после полуночи. Квартиру всю перевернули слуги власти – искали те бумаги, что ты на даче в подполе припрятал.
Вздрогнув, Нияз потянулся за листком, что ведьма придавила чайником. Но та зло гавкнула на него, будто собака.
– А ну не тронь!
– Это мое.
– Не твое!
– Мое! – упрямо повторил почтальон и, собрав все мужество в кулак, встал во весь рост.
Варвара видела, как зло сверкнули его глаза. Возможно, ей показалось, но радужная оболочка, возникшая в очах зарождавшегося упыря, несла прямую угрозу. Впрочем, гораздо большую опасность в данную минуту представлял кухонный нож, который непонятно каким образом оказался у него в руке.
– Отдай листок!
Нияза буквально трясло от возбуждения. Раньше он никогда не проявлял подобную агрессию: привык всю жизнь терпеть, проглатывать обиды и унижения, как воспитывали родители и гласили законы семьи. Но сейчас словно что-то оборвалось. Копившаяся злость вынудила лопнуть ту единственную нить морали, которая еще хоть как-то удерживала его от решительных действий.
– Листок, живо! – приказал почтальон и для острастки махнул ножом.
Варвара кивнула, вроде как согласившись. Однако поступила по-своему. Не пристало ведьме перед обезумевшим кровопийцей-упырем слабину давать.
– Карлуша, дружочек, подька сюды. Тут по твою душу дельце имеется.
На пороге возник низкий кряжистый мужичок в тельняшке и рваных на самом срамном месте трениках. Покуривая папироску, он внимательно осмотрел гостя с ног до головы, грозно цыкнул:
– Брось нож, урод!
– Не брошу, – бойко ответил Нияз. На самом же деле его рука медленно опустилась на стол.
Вся его спесь мгновенно спала. Никак он не ожидал, что в квартире находился кто-то еще и что Варвара обратится за помощью. Пускай и к такому низкорослику.
– Отдайте мое, и я уйду, – предпринял последнюю попытку договориться Нияз. – Аванс можете оставить себе, черт с ним!
– Я на твоем месте в этом доме не выражался бы, – предупредил его карлик.
Ведьма же повела себя более решительно:
– Мне кажется, нашему гостю надобно преподать урок, Ясь. Что скажешь?
Карлик ничего не ответил – лишь осклабился и сделал вид, что засучивает рукава. Нияз испуганно сглотнул. Он прекрасно понимал: ситуация достигла своего апогея, и вот-вот должен произойти взрыв. В лучшем случае его хорошенько отделают, а в худшем… про это даже не хотелось думать.
«Нет, это не я упырь, а этот чертов старик со своими дурацкими записями, – пронеслось в голове почтальона. – Это не у него, а у меня начались неприятности из-за его дурацких архивов. Неужели он не мог всучить их кому-то другому…»
