Минут через десять поезд остановился напротив невысокого деревянного здания вокзала. Фасад был недавно крашен и заметно обновлен, появилось электронное табло и несколько пластиковых навесов для курильщиков и один широкий – для ожидающих. Во всем остальном изначальный вид провинциальной станции остался неизменным. Повесив на плечо черную спортивную сумку с командировочным набором, которую по моей просьбе захватил Илья, я немного задержался у выхода. Странное чувство заставило меня обернуться и попрощаться с проводницей. Вместо старой, не выспавшейся женщины средних лет на меня взирала рыжеволосая красавица. Огнива игриво сверкнула темно-зелеными глазами и послала мне воздушный поцелуй. На душе стало немного теплее. И я улыбнулся ей в ответ.
Мы шли вдоль поезда: других пассажиров, пожелавших сойти на станции, не наблюдалось, да и встречающих было не так уж много – от силы пять-шесть человек. Но не успели мы дойти до конца перрона, как к нам наперерез кинулся мужчина в старой выцветшей гавайской рубашке и пляжных шортах ядовитого желтого цвета – на груди у него висел небольшой картонный плакат, на котором красным фломастером было написано:
Грозно сдвинув брови, протестующий преградил нам путь и уверенно заявил:
– Нечисти здесь не место!
Не думаю, что он смог определить природу мавки. Скорее всего, такой «радушной» встрече подвергались все пассажиры, кто прибыл в провинциальный Лихославль.
– Иди своей дорогой, – спокойно попросил я.
– Вам нас не завоевать! Фашисты, твари… Третий рейх не пройдет! – уверенно произнес мужичок.
– А причем здесь немцы? – удивился Илья.
– Чел, видать, совсем кукухой поехал, – недовольно поморщилась мавка.
Но мужичок не собирался сдаваться: расставив руки, он окончательно преградил на дорогу к выходу с вокзала. При этом из-за его спины возникли две дополнительные механические руки на стальных подпорках. Ну прямо настоящий человек-паук. Еще бы шерстяным клубком в нас запустил.
Я покосился на стоящих возле вокзала таксистов. Те равнодушно взирали на происходящий спектакль – видимо, видели его уже не первый раз.
– Пропусти нас по-хорошему, – попросил я.
Илья отошел в сторону и, нацепив огромные наушники, стал двигаться в ритме музыки. Его конфликтная ситуация, по всей видимости, не интересовала.
– Вы гребанные вурдалаки. Вычислил я вас! – тыкнул в меня мужичок. – И твою подружку-кикимору тоже, – теперь человек с плакатом зло зыркнул на мавку.
– Да пошел ты лесом, придурок! – откликнулась утопленница.
– Хватайте их, – внезапно заорал мужичок, да так оглушительно, что оглянулись все посетители вокзала.
– Заткнись ты, люди мы, – попытался я успокоить сумасшедшего.
– Обмануть решили? Мозги мне запудрить? Ага, чувствую, как ко мне в голову полезли. Не пущу! – схватившись за виски, он лишь взбесился еще сильнее. И все его четыре руки нервно затряслись в такт его стенаниям.
Цирковое представление явно перешло все границы. Мужичок с картонной табличкой и так уже наделал достаточно шума, привлекая чужое внимание.
– Не нравится мне этот неадекват, – шепнула мне на ухо мавка.
– Мне тоже. – Я быстро осмотрелся, пытаясь найти путь обхода: слева – поезд, справа – высокая клумба и миниатюрная оградка, а позади – забор, опоясывающий перрон.
В этот самый момент я услышал тихий голос утопленницы:
– Кажется, поздно.
Из здания вокзала к нам спешили двое патрульных граничной службы. Темную форму с ярко-оранжевой символикой трудно было спутать с чем-то другим. Сотрудники представились и, отстранив сумасшедшего, попросили наши документы.
К нашим с Ильей паспортам они претензий не имели, а вот свидетельство мавки тут же привлекло их внимание. Заметив метку потусторонней силы, мужичок с плакатом победоносно запрыгал на месте.
– Ну что я вам говорил, нечистая она.
– Обращенная, – зло рявкнула мавка.
– Спокойно, гражданочка. Сейчас во всем разберемся, – встрял в разговор лейтенант граничной службы. – Поясните, c какой целью прибыли в Лихославль.
– Бабушку навестить, – скрестив руки на груди, заявила мавка. – Пирожков принесла, болеет она сильно.
– А пирожки, наверное, по дороге съела?
– Типа того, серый волк, – огрызнулась мавка.
Граничник недоверчиво нахмурился:
– И что же вам помешало выписать отпускное удостоверение у закрепленного за вами инспектора?
– Мне срочно надо было, – попыталась оправдаться утопленница.
– Срочность не отменяет порядок действий. Они для всей нечисти одинаковы, – подключился к разговору второй сотрудник в звании сержанта.
Добром такой разговор явно не закончится. C нечистью никто церемониться не станет, и неважно, чистокровная ты особь или вновь обращенная. Поэтому пришлось идти ва-банк, и, отстранив мавку, я вышел на первый план и примирительно произнес:
– Обещаю, с ней проблем не будет. Под мою ответственность.
– А ты что за ферзь такой? – наградил меня придирчивым взглядом лейтенант.
– Старший инспектор, капитан второго отдела северо-западного окружного подразделения Нечисть.
Лейтенант и сержант переглянулись.
