– А удостоверение у вас имеется, товарищ капитан? – поинтересовался старший.
– Не захватил. Но проверить мой номер можете через дежурного по городу, – с полной уверенностью заявил я. И, достав связку ключей, протянул сотрудникам. Жетоны мы обязаны, как и военные, носить на шее. Но большинство офицеров не привыкло соблюдать эти армейские условности. Поэтому у сотрудников внутренней службы среди ключей болтается металлическая пластинка с уникальным шестизначным знаком и буквой «О», означающую «офицер».
Увидев жетон, граничники немного растерялись. Мои слова мгновенно приобрели некую осмысленность.
А дальше все пошло не по сценарию.
– Хорошо, мы проверим, – согласился лейтенант.
– А пока будем проверять, обращенная посидит в термосе.
Камеры старого образца, где находилась нечисть до вынесения определения, состояли из зеркальных стен с особым матовым покрытием, отсюда и такое обиходное название. Считалось, что при таких условиях нечисть не сможет поменять собственную энергию и выбраться на свободу. В принципе задумка профессоров РАН удачно работала до начала двухтысячных, пока не была модернизирована в стальной электрокуб. Но на периферии, по всей видимости, продолжали использовать старое оборудование. Реформа – дело такое, небыстрое.
– Подойдите ко мне, – обратился лейтенант к мавке.
В его руке блеснул гибкий обруч наручников для нечисти.
Я тут же встал у него на пути.
– Колян, разберись, – приказал он сержанту.
Мне в грудь уперлась дубинка с электрическим разрядом, сопротивляться было бессмысленно. Граничник ловко отстранил меня в сторону.
– А ну-ка замер на месте! – грозно добавил он.
Скулы нервно дернулись, и я заметил на его виске вспухшую вену неестественно темного цвета.
Мой смелый план окончательно провалился. Если лейтенант и пошлет запрос сейчас, то сделает это в центральный аппарат и получит исчерпывающий ответ, что я нахожусь в
И вновь в безвыходную ситуацию вмешался случай. Вернее будет сказать, что обстоятельства.
На первый план вышел Илья. Подняв руку, он продемонстрировал удлиненный ствол пистолета с ярко-синем табло в верхней части рукоятки. Такие на вооружении не состояли. И предметом самообороны тоже не являлись. Черт! Да я вообще никогда не видел такой образец.
– Отошли в сторону, твари, – спокойно произнес Илья.
Граничник хотел что-то ответить, но не успел, – воздух заполнили резкие хлопки выстрелов, сопровождавшиеся треском электрических разрядов. Сержанта отбросило в сторону, а вот лейтенант успел укрыться за сумасшедшим мужиком, используя того, как живой щит. Дальше произошло то, чего я даже вообразить себе не мог. Выдержав несколько прямых выстрелов, мужчина с плакатом кинулся на меня, злобно клацая зубами. Но я не сплоховал. Уж чему действительно учат на физподготовке в академии граничной службы, так это стремительно реагировать на внезапные нападения. Я мгновенно ушел с линии атаки и, толкнув мужичка в спину, заставил того носом спикировать прямо на асфальт.
Тем временем Илья уже разделался со старшим наряда. Прямой удар ногой в корпус и боковой кулаком в висок окончательно деморализовали лейтенанта. Такой прыти я от стажера не ожидал. Но самое неприятное, что на этом он не остановился. Приблизившись к граничнику, Илья произвел два контрольных выстрела в голову. Холоднокровно и расчетливо, словно делал это каждый день.
Что это было? Профессиональный навык или случайность? Но все вопросы стоило задать чуть позже, потому что оставаться на месте преступления было подобно смерти.
Сумасшедшему мужичку с плакатом хватило еще одного разряда. Выгнувшись дугой, он стал кататься по земле, изрыгая злобные проклятия.
Илья указал на стоявшую поблизости черную иномарку. Водитель уже сидел за рулем и нервно крутил головой, дожидаясь возможности сорваться с места. Мы запрыгнули на заднее сидение, двери заблокировались, и машина вырулила на дорогу.
– Ёх-хо-о-о-о-о! – выкрикнул Илья и, обернувшись к нам, торжественно произнес: – Ну что, други мои, добро пожаловать в мать-его-Лихославль!
Мы с мавкой растерянно переглянулись.
***
Деревенский дом скрывался за старым покосившимся забором, под тенью высоких ветвистых берез. На участке также имелись яблони и еще одна постройка – мазанка. Её, скорее всего, использовали в качестве хлева.
Всю дорогу Ясь отпускал скабрезные шуточки, от которых Нияза тошнило, словно от протухшей еды. А как зашли на территорию деревни, сразу как-то сник и замолчал.
Подойдя к калитке, карлик остановился, вытер обильный пот со лба. А потом покосился на почтальона и зло огрызнулся:
– Что вылупился?
– Простите, я просто думал… мне казалось, что нечисть… она, как бы это сказать…
– Не потеет? – догадался карлик.
Нияз кивнул.
– Мертвые не потеют, – тихо захихикал Ясь. Раскрыл ладонь и уставился на темные капли, очень напоминающие кровь. – Прав ты, холоп, не потеют. Только ведь это не пот.
