Карлик потянул калитку на себя, но та оказалась закрытой. С внутренней стороны имелась широкая щеколда. Пришлось низкорослому встать на мыски и попытаться дотянуться до деревяшки, но ничего не вышло.
О помощи карлик просить не стал. Схватился за доски, подтянулся. Широкая ладонь уцепилась за щеколду. А в следующий миг карлик взвыл от внезапной боли.
Хлесткий удар хворостиной заставил Яся отскочить. Его ошарашенный взгляд уставился на ожог чуть повыше локтя.
– Ишь какой прыткий, – произнес хозяин дома.
Старик был невысоким и кряжистым: широкие плечи, огромные, несоразмерно длинные руки и широкий лоб – настоящий потомственный крестьян.
«Такому бы плуг в руки да крынку молока», – подумал Нияз.
Старик открыл калитку и указал на почтальона:
– Проходи, мил человек.
Карлик подскочил на месте и кинулся вслед за своим холопом. Но деревянная преграда закрылась прямо перед его носом.
– Велес, а как же я?!
– А ты покамест побудь здесь, Ясюшка. Не пришло твое времечко, не пришло.
Почтальон чувствовал себя не в своей тарелке. Впервые за последний месяц к нему отнеслись как к человеку, а не блохастому псу. Велес провел его в светлую прихожую, попросил снять обувь и вручил плетенные лапти, затем помог вымыть руки – вода лилась из кувшина в таз, окончательно смывая дурные воспоминания.
– Пойдем, чайком тебя побалую, – сказал старик и открыл дверь в комнату.
Сели за стол, разлили по граненным стеклянным кружкам чай. По дому хозяйствовала рыжеволосая девчушка лет двенадцати. Скромная, но улыбчивая, щеки и лоб усыпаны крупными веснушками. Ниязу она сразу понравилась. Она подала варенье, сухари и мед.
Старик, громком причмокивая, приступил к чаепитию. И только минут через десять отставил кружку, вытер руки о штаны и, поправив бороду, спросил:
– Ну, что скажешь, друг ситный, как тебе новая жизнь? Все ли устраивает?
Казалось, что Нияз оказался в сказке, а могущественный колдун собирался открыть ему некую тайну. Впрочем, его предположения были не так далеки от истины.
– Я точно не сплю?
– А кто ж его знает, может и спишь, – хмыкнул старик. – А как помрешь, так и проснешься.
От таких слов у Нияза мурашки побежали по коже.
– Помирать-то не очень хочется.
– И правильно, куда торопиться. Спи, покуда спиться, – ответил Велес.
Нияз кивнул. И замолчал. В голове не было ни единой мысли, как продолжить беседу, что спросить.
Старик встал из-за стола и направился в комнату – почтальон воспринял это как призыв к действию и последовал за ним. Стены было три: вдоль одной стояла простая, на пружинах кровать, напротив другой – несколько накрытых цветастым ковриком сундуков. А вместо четвертой стены, где обычно располагалось окно, зияла пустота укрытого сумраком сада. На дворе стояла ночь.
Присев на ступеньку, Велес уставился на усыпанное звездами небо. Нияз устроился рядом.
– Никогда не думал, как оно там все устроено? – поинтересовался старик.
– Вакуум, гравитация, пустота, жуткий холод, – осторожно произнес почтальон, вспомнив астрономию, которую преподавали еще в техникуме.
– Слова какие чудные. Какум, хравинтация. А коли глубже копнуть?
– Мир стоит на трех слонах, а те на черепахе, – догадался Нияз.
– Слоны? – старик сделал удивленное лицо. – Отродясь о таких не слышал. А вот знаешь ли ты что про гусли? Инструмент такой есть.
– Слышал, в основном в сказах.
– В сказках, – устало протянул старик и, немного помедлив, добавил: – Ну хорошо, раз так. А знаешь ли ты, что каждый из вас рожден, чтоб сказку сделать былью.
На лице Нияза возникла мимолетная улыбка: очень уж смешно было слышать от старика один из главных лозунгов советской власти.
– И даже я?
– Тем более ты, проводник. Или ты этого еще не понял?
Нияз растерянно уставился на Велеса. Тот хлопнул себя по коленям и, запрокинув голову назад, вдохнул ночную прохладу. Встал, подошел к яблоне, сорвал зрелое на вид яблоко и кинул почтальону. Нияз ловко поймал плод, откусил, но тут же поморщился.
– Неспелое, – старик не был удивлен.
Нияз сплюнул кожуру.
– Кислое.
– Один большой обман, – сказал Велес. – Мы видим внешнюю оболочку, но, что скрывается под ней, не знаем. То же самое и с нашим обонянием. Аромат – такая же ширма, как и прочая бутафория, понимаешь ли. Все вокруг одно сплошное противоречие. – Он кашлянул в кулак, и ночь тут же сменилась днем.
– В чем же истина? – спросил почтальон. Он должен был задать этот вопрос. И старик с радостью на него ответил:
– Вселенная – это звук. И хотя у нее нет струн, она подчиняется закону вечного колебания. Не порядок, а хаос правит миром. Поэтому ты здесь. Каждый из нас. И хотя это не наше место, но мы оказались в нем на одной струне. Вроде как случайно. Но ты этому не верь.
– Струне? – удивленно повторил Нияз.
– Да, струны мироздания они такие, гонят нас, будто бродяги ветра. Ты можешь этому противиться, но случайность настроит тебя на правильный лад.
Голова почтальона наполнилась звенящим звуком. Он честно пытался вдуматься и осознать слова Велеса, только ничего не получилось.
– Простите, я, правда, не понимаю.
– Не волнуйся, поймешь, всему свое время, – успокоил его старик.
