Сорвав еще одно яблоко, он не стал делиться, а с жадностью откусил большую половину.
– Была бы моя воля, я возвел бы служителей науки в ранг небесных слуг. Не священники, а творцы теорий и аксиом должны занимать дома с золотыми куполами.
– Вы имеете в виду церкви?
– Они самые, – кивнул Велес. – Те, кто их занимают, слепы и глупы. А вот твой друг – славный гусляр. Сразу смекнул, как сыграть «симфонию» Вселенной.
Нияз сразу понял, про кого шла речь. И ему стало не по себе. Его все сильнее затягивала воронка какой-то неведомой игры. Архив Виктора Леонардовича, клеймо раба, а теперь еще и струны…
– А могу я просто уйти?
Старик улыбнулся:
– Да какой же в том прок? Ну свернешь ты с тропинки, так она тебя покружит, покружит, и все одно к цели выведет. Нити они такие – мелодии у них особенные, не позволят тебе сбиться. Вот исполни свое предназначение, стало быть, роль важную, да иди на все четыре стороны.
– Вроде как выкуп?
– Типа того. Баш на баш. Тебе, как говорится, силушка богатырская, а от тебя подвиг ратный.
– Так просто?
– Почему просто? Я разве сказал, что легко будет? Любой путь заковырист, так ведь и приз ждет победителя знатный.
– Неужто власть безграничная? – Нияз вошел в раж и теперь не стеснялся задавать вопросы.
– Так ведь у всего имеются границы, даже у нити, что твой конечный путь определяет.
– А когда я дойду до этого самого пути, наверное, наступит светлое будущее?
– Светлым может быть только настоящее, – ответил Велес и, указав на калитку, за которой на бревницах спал карлик, добавил: – Ладно, хватит с тебя на сегодня. Буди своего пса, и на речку идите, мысли дурные мочалить, а к вечеру продолжим. Расскажу я вам, что ваш ученый муж задумал. И бумажки его исчерченные захватите, уж больно чудно он в них разлом изобразил. Подивлюсь, откель ему такое озарение снизошло.
Нияз поклонился и вышел за калитку. Почуяв своего холопа, карлик тут же подскочил, сжал кулаки и попытался схватить верзилу за грудки. Но, подпрыгнув, промахнулся. Почтальон перехватил здоровенные ручища Яся и отшвырнул того в сторону. Сплюнув, карлик вытер перепачканное землей лицо.
– Ладно, посмотрим. – Его взгляд выражал явное недоумение всем происходящим.
– Велес велел на речку топать, о бумагах вечером говорить будем, – пояснил Нияз.
Карлик кивнул и, отряхнувшись, повторные попытки приструнить холопа предпринимать не стал. Понял, что над почтальоном у него больше нет власти, и точка!
***
– Куда вы нас везете?
– Терпение, наставник, – откликнулся Илья. – Здесь недалеко. Скоро сам все увидишь.
В руке стажера возник небольшой черный мешок с завязками на конце.
– Место настолько секретное?
– А как иначе, – широко улыбнулся Илья.
– Только это не для нас, а для них, – вмешалась в разговор мавка.
Я удивленно повернул голову.
– Догадливая девочка, – восхитился Илья. – Не переживайте, мы не собираемся вас убивать, это всего лишь мера предосторожности.
– Причем очень действенная, – кивнула мавка. – Оковы-луча штука серьезная.
– Заклятие? – удивился я.
– Уникальное заклятие, – подтвердила утопленница.
Водитель, усатый армянин, покосился на чучело из травы – широкое платье, голова и расставленные в стороны руки – кажется, три пары, обмотанные изолентой. Многоручка – славянский оберег, мерно покачивался, указывая дорогу свои верным сынам.
– Зато ни одна тварь к нам не проберется, – с уверенностью заявил Илья.
– Значит, я буду первой, – с гордостью заявила мавка.
Стажер недовольно поморщился. Обернулся к нам – в его руке возник странный металлический символ: плетеные ветви лозы окружали некое око, заключенное в круг бесконечности. Магический предмет мгновенно приковал мой взгляд. Оторваться от созерцания было невозможно. Я попытался просто закрыть глаза – не получилось. Просто забыл, как это делается. Мавка, по всей видимости, испытывала то же самое – было слышно, как он ругала колдовство и собственную беспомощность.
Символ стал тихонько покачиваться на серебряной цепочке. Веки начали тяжелеть. И уже через секунду я провалился в глубокий сон.
Илья убрал амулет в карман, надел черный непроницаемый мешок сначала на голову водителю, затем себе. Армянин успел пробурчать какую-то незамысловатую молитву, и автомобиль буквально пронзил ослепляющую стену. Крохотная точка исчезла в световом потоке.
Никаких препятствий, заборов, высоченных стен или чего-то подобного не было. Мы свернули с проторенной дорожки, вышли из перелеска и увидели низкие деревянные дома, извилистую речушку и аккуратные мостики. Тут же возникла ассоциация с чем-то нереальным, словно мы оказались в декорациях, на съемках фэнтезийного фильма. Жители поселения одевались в соответствующей манере: домотканые рубахи, свободные платья и обязательно жилетки и у мужчин, и у женщин. Подойдя ближе, я заметил на наблюдательной вышке – единственной в поселке – стража. На его плече висел странный, c металлическими механизмами, большой лук.
Перебравшись через мост, мы остановились возле тотемного символа. Огромная кошка, а точнее рысь.
– Символ нашей борьбы за правое дело, – с гордость произнес Илья.
