Следующий взмах топора был направлен мне в шею. Но и тут мне, откровенно говоря, повезло – отскочив в сторону, я приподнял руки, лезвие коснулось одежды, оставив небольшой порез на предплечье.
– Сука!
Старик зверел на глазах. Сняв очки, он отшвырнул их и переложил топор в левую руку. Подслеповатый взгляд пронзил меня. По всей видимости, мысленно он уже приступил к расчленению.
Попятившись, я оказался в комнате. Клювоносая хозяйка, скрестив руки на груди, продолжала безучастно наблюдать за происходящим. Но это не гладиаторское сражение, а она не великая императрица. Нет, в ее взгляде я заметил нечто большее – некую снисходительность. А возможно, надежду на то, что мне все-так удастся утихомирить пожилого психа.
– Ну-ка, паря, поди-ка сюда.
Я вытер выступивший на лбу пот и зло сплюнул:
– Держи карман шире!
Старик неестественно изогнул шею, и мне стало не по себе, потому что в его второй руке появился еще один топор.
– Дышащим здесь не место!
Я не мог не согласиться с этой прямолинейной мыслью. Но мне нужен был ответ. И я, мать ее, добуду его любой ценой.
Оказавшись возле старого лампового телевизора, я огляделся – если меня загонят в угол, пиши-пропало, старый псих порубит в капусту, и дело с концом.
Дольше пары секунд поразмыслить мне никто не дал. Оба топора взмыли вверх и обрушились на телевизор: мелкие щепки деревянного корпуса разлетелись, вынудив меня закрыть лицо руками. А затем последовал удар обухом по голове. Старик был чертовски быстр, и я, конечно же, пропустил его стремительную атаку. Склонившись надо мной, он замахнулся в последний раз.
Ощутив жгучую боль, я почувствовал, как кровь застилала лицо, и она, словно занавес, возвестила о конце акта, но не пьесы.
И меня поглотила тьма.
Казалось, я просто сплю. Но снился мне не сон, а кошмар – вязкий, обжигающий, от которого хотелось избавиться, словно от какой-то заразы, мерзкого наваждения, но никак не получалось…
– Привет, паря.
Я стоял возле входной двери и взирал на недовольную физиономию старика. Уже привычным движением он снял очки, отшвырнул их и нанес удар топором прямо в шею. Кровь брызнула фонтаном, вынудив меня обреченно вскрикнуть.
А следом пришла уже знакомая темнота. Словно выключили свет, оставив меня наедине с самим собой.
– Как дела, пяра?
Это был не день сурка, а чертово колесо, которое снова и снова возвращало в начало и пускало в путешествие по новому кругу.
Седьмая смерть стала для меня самой мучительной: я упал на пол и закрылся рукой от очередного удара. Но меня это не спасло, и кровавый мясник продолжил свою работу: жгучая боль потянулась от предплечья к шее. Я вскрикнул из последних сил. Только для жителей этого проклятого дома эти звуки наверняка были песней. Дышащим здесь не место – верно подмечено…
Меня опять вернуло к двери.
Пока старик измывался надо мной, хозяйка квартиры не произнесла ни слова. Черт побери, да она даже не сдвинулась с места – так и стояла у окна, наблюдая за кровавой расправой.
Очередная попытка прикончить меня затянулась. Старик не повторял своих движений, но оказался достаточно предсказуем. Мы вновь очутились в комнате, только я не стал смещаться к телевизору и дивану, что стоял напротив дальней стены, – здесь я уже принял несколько смертей, достаточно! Вместо этого я отошел к окну, схватил стоявший поодаль торшер, но не стал использовать его в качестве защиты, а просто ослепил нападавшего. Старик зажмурился и продолжил размахивать топором наотмашь. Он уже вошел в раж и не мог остановиться.
Размахнулся он на славу – лезвие прошло прямо надо мной, а мне все-таки посчастливилось среагировать на удар и увернуться, упав на колени. Лезвие угодило во что-то твердое. Раздался глухой стук! Мне, конечно, стоило бы обернуться и посмотреть, во что уткнулся топор, но у меня не было для этого времени. Скользнув за спину старика, я обхватил его и, сделав захват, крепко сжал его шею. Послышался неприятный хруст – только мой противник и не собирался сдаваться. Выронив второй топор, он принялся стучать руками, пытаясь схватить меня за волосы. В отчаянии я надавил сильнее. Старик захрипел.
– Что, сука, съел? – процедил я сквозь зубы.
– Ша-а-а-ар-р-р-р-р да-а-а-а, – послышалось в ответ.
– Выкуси!
Страх сделал меня жестоким или, лучше сказать, безжалостным. Мне было абсолютно плевать, кто этот безумец: человек, нечисть, да хоть черт лысый. Я жаждал лишь одного – навсегда остановить его. Чтобы меня оставили в покое. Чтобы прекратились смерти! Чтобы исчезло безумие! И я это сделаю, чего бы мне это ни стоило.
Помню, еще в академии нас учили опасаться психов и прочих лиц, находившихся в неадекватном состоянии в связи с тем, что они обладали необузданной силой, вроде той, что охватывала во время боя берсерков. И это не выдумка, а научно доказанный факт! Честно сказать, не особо верилось, но, столкнувшись в реальной жизни, я пожалел, что столь легкомысленно отнесся к словам преподавателя.
Почувствовав боль в руках, я продолжил отчаянно давить на шею. Но та лишь податливо прогибалась, как пластилин, а старик пыхтел, словно бык.
