– Нечисть до сих пор верит в наши легенды? Забавно. – Мисгарь явно была удивлена. – Нет, жизнь, знаешь ли, прозаична. Но за Черницей и впрямь начинается Поганый лес. Мрак уже выставил своих стражей. Поэтому мы перейдем в брод чуть выше, вот здесь, – она указала на точку возле устья реки. – Течение здесь хоть и сильное, но зато нас здесь не ждут.
– Почему? – задал я вполне логичный вопрос.
– Потому что в этих местах недавно погибла наша группа. Уже вторая по счету.
– И все равно не пойму, в чем логика.
– Тьма имеет свойство насыщаться, – с грустью в голосе ответила Паучиха. – И мы надеемся, что успеем добраться до предгорья, пока она будет дремать.
– Вы так говорите, словно речь идет о каком-то звере, – встряла мавка.
Паучиха вперилась в нее взглядом.
– Именно так. Все, что ты там увидишь, – часть единого целого. Только не жди от этого нечто благородства, на которое способен хищник. У него есть лишь всепоглощающая страсть. Мы называем это проявлением голода. Это как болезнь, пожирающая здоровый организм изнутри. Поэтому те, кто переступают Рубикон, могут испытывать только одно чувство…
– Страх?
– Обреченность.
Мавка вздрогнула и отошла в сторону. Короткая перепалка была окончена.
Мы не стали прощаться – молча покинули территорию поселения. Но, даже когда мы скрылись за холмом, каждый из нас продолжал ощущать тяжелые взгляды поселенцев, провожавших нас на смерть.
– Куда ты нас втянул, гребаный старик? – возмутился карлик.
– Ой ли? – широко улыбнулся тот.
– То, что ты там показал, это долбанный апокалипсис! Что это такое?
Старик только отмахнулся, зашел в хлев и вышел с лопатой, полной навоза. Затем он отнес его в сад, а когда вернулся, сказал:
– Предтече.
– Чего? – не понял карлик.
– Преддверие чего-то нового. У всего есть свое начало, и у этого мира тоже.
– И чего же нам теперь делать?
– А чего хочешь, то и делай: хошь, противься, хошь, катись по колее – ничего это не изменит.
Ясь немного помолчал, а потом спросил:
– Может все-таки не случится?
– Случится, случится, – кивнул Велес. – Струна так звучит, что даже мне, глухому, по ночам житья нету.
– Что за струна? – не понял Ясь.
– Нить путеводная, клубок, слышал про такое? – хихикнул старик. – Али так неучем и помрешь?
Карлик обидчиво насупился:
– Не собираюсь я помирать.
– И то верно, – согласился старый бог. – Новой власти такие, как ты, очень необходимы. Твоим качествам везде применение найдется.
– Чего?
– Ничаво! – старик вновь исчез за дырявыми дверьми. Изнутри послышалось недовольное мычание. Когда он появился вновь, на лопате навоза вдвое больше предыдущего.
– А чего это миру меняться понадобилось? – накинулся с расспросами карлик.
– А почему бы и нет, – натужно произнес старик и отправился привычным маршрутом к деревьям.
Вернулся он уже без лопаты. Отряхнул руки, снял фартук и повесил его на веревку. Помыл руки в умывальнике, почесал бороду и продолжил:
– От дерьма время от времени даже людям избавляться следует, а тут природа. Законы Вселенной, понимаешь ли.
Карлик открыл было рот, но так и не нашел, что еще спросить.
– Ладно, пойдем, c избранным нашим поговорим. А то он там зачаевничался уже, – сказал Велес.
***
Со стороны мы напоминали обычную группу туристов, которые, вооружившись палатками и рюкзаками, целенаправленно следовали намеченному пути. Но это была лишь внешняя картинка, а внутренне каждый из нас изо всех сил пытался сохранять самообладание, осознавая, что впереди нас ждала смертельная опасность. Звучит банально, но описать это иначе было просто невозможно. Мы, словно камикадзе, шли на смерть с глупой улыбкой на лице.
Когда тропинка стала ползти вверх, появились первые пороги – Мисгарь почему-то остановилась и подошла к огромному, кряжистому дубу. Присев на корточки, она подозвала меня, мавку и показала нам торчавший из-под земли корень.
– Проказа уже здесь.
Я уставился на черную смоляную блямбу, напоминающую жука-короеда. Его спинка мерно вздрагивала, надуваясь, словно воздушный шарик.
– Пожирает наш мир, сволочь, – скривившись, произнес Вепрь. Схватив смоляного жука, он швырнул его на землю и прихлопнул каблуком. Потом убрал ногу, уставившись на расплющенный панцирь. Пару секунд останки еще шевелись, а потом стали собираться воедино и, превратившись в крохотную ящерку, устремились обратно к дереву. Упрямец собирался во что бы то ни стало закончить трапезу. Огромные зубы впились в ствол дерева, послышалось жадное чавканье.
– Так просто их не уничтожить, – пояснила Паучиха.
– Но как-то ведь можно? – поинтересовался я.
– Вот так, – она схватила ящерку и, крепко сжав в руке, принялась шептать какие-то странные слова – рунные заклинания.
