Мрак пропустил нас беспрепятственно. Мы остановились у двух обугленных столбов с изображениями остроклювых птиц. Пепелище выглядело ужасающе: забор, тянущийся вдоль улицы, напоминал гнилые зубья умирающего великана, а остовы домов – язвы на его больном теле. По своей служебной необходимости мне частенько приходилось бывать и в судебном морге, и в крематории, где всегда царила угнетающая атмосфера безысходности. Но здесь, на пожарище, было куда хуже. Казалось, даже мертвецы тут обречены на вечные страдания. И выбраться из этого царства страха, пустоты и уныния было возможно лишь в случае повторной кончины.
Мавка, словно завороженная, ускорив шаг, устремилась к воротам, но Мисгарь в последнюю секунду остановила её. Схватила за рукав, одернула и указала на невидимую черту, разделявшую дорогу и сгоревшее поселение. Среди дорожной пыли, сухой грязи и углей лежал самый обычный амбарный замок.
– Что это? – удивилась утопленница.
– Замок, – произнесла Паучиха и кивнула Туру. Тот присел на корточки, быстро осмотрел ржавый бок, на котором имелся номер 639, задвижку, и коротко резюмировал: – Заклятие… Здесь не пройти, придется искать другие ворота.
– Отличный челлендж! А если и там какая-нибудь кочерга обнаружится, что тогда? Будем до посинения кругами бродить? – возмутилась мавка.
– Кочерга – это не так страшно, – сказала Мисгарь, сделав вид, что не заметила сарказма.
– Да я не об этом… – картинно закатила глаза утопленница.
Наверное, этот спор мог бы зайти слишком далеко, но у нас не было на это времени. Поэтому я решил покончить с заклятием раз и навсегда. Подошел, отвел ногу, словно футболист, и со всего маху ударил по замку, как по мячу. Взвился клуб пыли – запорное устройство отлетело в сторону деревянной стены, ударилось о препятствие и исчезло в пепельной горке.
– Ты чего творишь? – прорычала Паучиха.
– Экономлю наше время, – ответил я и оказался по ту сторону ворот.
– Вернись, дурень! – Взгляд воительницы заметался вдоль обугленных стен. – Погубишь и себя, и нас!
Я вернулся обратно, крепко сжал руку мавки и потащил её в сторону пепелища. Испуганный взгляд девушки через минуту наполнился спокойствием. Небеса не разверзлись, поразив нас молниями, а из угольного покрывала не выползли ужасные твари. Не произошло ровным счетом ничего!
– Ну что, идем? – обратился я к Паучихе.
Тур покосился на Мисгарь. Та немного помедлила, а потом осторожно пересекла невидимую границу. Пепелище радушно впустило нас, откликнувшись лишь неприятным скрипом старых досок, что потревожил порыв сильного ветра.
***
Велес вел Нияза к путеводному камню. Старик шел быстро, опираясь на кривую рогатину, которую подобрал на тропинке, что вывела их через лес на заброшенный тракт. Когда они выбрались на заросшую травой дорогу, Ясь и Огнива немного отстали, и Велес дал гостю последние наставление:
– Сложную задачку задал твой ученый друг. Ключ ко всему ищи в звуке. Но не забывай: первым было слово, а уж потом все остальное.
– Еще бы знать, что все это значит, – почесал затылок почтальон.
– А то и значит, – недовольно скривился Велес, – любым вратам треба ключ.
Нияз кивнул и немного растерянно спросил:
– Так, а что будет дальше, когда эти самые врата откроются?
Велес обернулся и, пригладив бороду, ответил:
– А там и будет видно…
Камень был огромный, c острыми гранями, похожими на ту самую рогатину, что держал в руках старик. Только вот поверхность его была пуста. Ни направления, ни важного слова. Велес ловко сбил крапиву, что скрывала нижнюю часть камня, прижал к земле палкой бурьян и, отойдя в сторонку, облокотившись на палку подбородком, замер в ожидании.
– Похоже, бракованный ваш путеводитель, – первым не выдержал Ясь.
Старик уставился на небо. Вуаль облаков почти скрыла звездное полотно, но Южный крест был виден очень хорошо. Прикрыв глаза, Велес опустил голову и тихо произнес:
– У каждого поступка свое время, а пока еще рановато. Нужно ждать.
Время будто бы затерялось среди мрачных лабиринтов. Нияз молча смотрел на перепутье, но ничего не происходило. Тишину нарушали лишь шелест листьев и редкие крики птиц.
– Может, поищем другой булыжник? – внезапно предложил Ясь.
– Твой уже давно заждался на погосте, – не открывая глаза, изрек Велес и, по всей видимости, опять провалился в дрему.
Внезапно на край камня села птица. Небольшая, с длинным хвостом, внешне напоминающая сороку. Ясь оживился и с интересом уставился на крылатого гостя. Птица переместилась чуть правее и, не взирая на постороннее присутствие, принялась чистить перышки.
Нияз покосился на Велеса: старик хоть и улыбался, но продолжал пребывать в странной неге.
– Вестник, – тихо произнесла Огнива.
– Что? – нахмурился Ясь и повернул голову в сторону рыжеволосой. Но та внезапно замолчала.
Птица издала не привычный клекот, а протяжное стрекотание, словно цикада. Старик встрепенулся, нахохлился, повторив движение пернатой. И в то же мгновение на камне начали проступать символы древнего языка.
– Скоро… – прохрипел старик чужим голосом.
