Туманов сидел в просторной кухне с растрепанными волосами, в майке-алкоголичке и в пижамных бриджах; у плиты была занята домработница Тумановых. Сама Зинаида Михайловна в длинном черном халате в японском стиле «кимоно гейши» разливала из турки кофе по чашечкам из костяного фарфора и просила помощницу заняться сменной формой Ларионова. В центре декоративного блюда одиноко лежал лимон…
– Зиночка, – поморщился Туманов, – мне бы рассольчику хлебнуть, а ты все с кофия начинаешь всякий раз…
Ларионов улыбнулся и поблагодарил Зинаиду Михайловну за кофе и заботу о его гардеробе. Он уже давно не нуждался в опохмелении. К тому же он был моложе и здоровее Туманова.
– Гриша, – вяло произнес Туманов, – ты отдыхай. Завтра у нас дела, а сегодня – отбой для тебя. Я же в часа три поеду на работу и вернусь ночью.
Ларионов вопросительно смотрел на Туманова.
– Я думал, сегодня я свободен, а завтра уеду домой.
– Домой, – хмыкнул Туманов. – Ты уже там совсем осибирячился.
– Андрюша, – возразила жена, – прекрати! Какое тебе дело? Человеку там хорошо.
Ларионов улыбнулся.
– Нет, на самом деле я понял так, что завтра могу отбыть в Новосиб, – повторил он.
Туманов покачал головой.
– Успеешь. Тут дела поважнее! Я сегодня все разузнаю. Надо все устроить правильно и грамотно, – он схватил Ларионова за руку, – но ты предоставь это мне. А жить у нас будешь!
– Это ни к чему, – возразил Ларионов. – Я вполне обойдусь гостиницей.
– Ну что вы! – воскликнула Зинаида Михайловна, тряся буклями. – Мы вам очень и очень рады! Даже не думайте. Мы живем одни в большой квартире, вы нас совершенно не стесняете. Оставайтесь – и никаких возражений!
– Я бы хотел поскорее уехать, – повторил Ларионов тихо. – Но я останусь на столько, на сколько необходимо, – добавил он, заметив, как Туманов снова поморщился.
– Сегодня станет ясно, что решил Лаврентий, – сказал Туманов, вяло пережевывая хлеб с толстой пластиной сыра. – Погуляй пока по городу, сходи в парк, в кино…
Ларионов иронично посмотрел на Туманова.
– Ну хорошо! – воскликнул Туманов. – Делай что угодно, хоть спи!
Ларионов задумался.
– Я хотел купить кое-что. Дай мне кого-нибудь в помощь из надежных и не очень тупоголовых сержантов, которые сносно знают город, – вдруг решил он.
Туманов закатил глаза.
– А, постой, есть один. Петр Левчук – шустрый и толковый паренек. Я его сниму для тебя. – Туманов нагнулся к Ларионову и прошептал заговорщически, чтобы Зинаида Михайловна, которая сейчас говорила с домработницей, не могла их услышать: – А что? Пассиям своим гостинцы решил подобрать? – Он рассмеялся.
Ларионов отпил кофе и улыбнулся.
– Можно и так сказать.
– Ну ты, брат, молодец! Завидую я тебе. Ничего, – добавил Туманов совсем тихо, – даст бог, весной к тебе наведаюсь с проверкой. Ты уж услужи!
Ларионов закивал, не без стыда вспоминая последний приезд Туманова.
Зинаида Михайловна погрозила мужу пальцем.
– Андрюша, хватит есть хлеб! Григорий Александрович, хоть вы его вразумите. Ему прописали диету, а он все ест и ест!
Ларионов немного сконфуженно улыбнулся ей, думая о том, какими странными могут быть порой мужские причуды вдали от жен.
Туманов после завтрака еще долго ходил по квартире, но вызвал Петра к себе. Около двух Петр уже явился. Сначала Ларионов направился с ним в ЦУМ; после – в Гастроном № 1 [55], где накупил всяких гостинцев.
Им пришлось вернуться домой к Туманову, чтобы оставить свертки. Ларионов побросал все в углу в комнате, где ему определили место, и поспешно вышел, не дав Зинаиде Михайловне занять его внимание. Он понимал, что это невежливо по отношению к хозяйке, но боялся не успеть сделать важное дело. Он еще не знал наверняка, чем окончится его поездка в Москву, и хотел поскорее выполнить то, что задумал еще накануне.
Ларионов взял продукты, которые накупил в гастрономе, и спустился вниз, где на улице его поджидал Левчук – курчавый, высокий рыжеволосый парень с добрым широким лицом и умными глазами, похожими на темные маслины.
– Слушай меня внимательно, – говорил быстро Ларионов, когда они двинулись к Арбату. – Мы идем в дом моих старых друзей. Но я не могу по ряду причин появиться у них лично. Они также не должны знать, что тебя послал майор Ларионов. Имя мое не должно упоминаться ни при каких обстоятельствах. Ясно?
– Так точно, товарищ майор, – ответил Левчук исправно. – Можете на меня положиться.
– Я полагаюсь, – мрачно сказал Ларионов, – потому что у меня нет иного выхода, и ты сильно навредишь одному хорошему человеку, если не выполнишь все, как я прошу.
Левчук серьезно кивнул.
– Дочь тех, к кому мы идем, отбывает в лагере срок по пятьдесят восьмой, – сказал Ларионов и внимательно посмотрел на Левчука.
Левчук молчал и продолжал кивать.
– Ты можешь не идти, – вдруг добавил Ларионов.
Левчук задумался и замигал.
– Я смогу пойти, товарищ майор, – ответил он уверенно. – И это останется между нами.
