Отрицание Смерти полностью

Выражаясь в этих абстрактных терминах, идеал рыцаря веры, несомненно, один из самых прекрасных и сложных идеалов, когда-либо выдвигаемых человеком. Он содержится в большинстве религий в той или иной форме, хотя, я думаю, никто не описал его подробно с таким талантом, как Кьеркегор. Как и все идеалы, это творческая иллюзия, предназначенная вести людей вперёд и руководить ими — а это не самая легкая задача. Как сказал Кьеркегор, вера — это самое трудное; он поставил себя между убеждением и верой, неспособный совершить прыжок. В конце концов, прыжок не зависит от человека – вот в чем загвоздка: вера — это вопрос благодати. Как позже выразился Тиллих, религия — это сначала открытая ладонь для получения даров (благодать), а затем перевёрнутая ладонь, раздающая их. Нельзя раздавать дары как рыцарь веры, не получив вначале титула рыцаря от некой Высшей Власти. Я говорю, что, если мы возьмем жизнь Кьеркегора как верующего христианина и сопоставим ее с жизнью Фрейда как агностика, нельзя будет подвести никакого баланса. Кому подсчитать, кто из них сильнее заставил других людей съёживаться или раскрываться в своей полноте? Каждому недостатку, на который можно указать у Фрейда, можно найти соответствующий у Кьеркегора. Если можно сказать, что Фрейд ошибся на стороне видимого, то можно с уверенностью сказать, что Кьеркегор тоже ошибся и на стороне невидимого. Он отвернулся от жизни отчасти из-за своего страха перед жизнью, он с большей легкостью принял смерть, ибо он потерпел неудачу в жизни; его собственная жизнь была не добровольной жертвой, принесённой по доброй воле, а жертвой, вызванной жалостью. Он жил не в категориях, в которых думал.

Я говорю обыденно о некоторых из самых надежных гигантов в истории человечества только чтобы сказать, что в игре жизни и смерти ни один не выигрывает у другого, если только это не истинный святой — и это только показывает, что сама по себе святость — это вопрос благодати, а не человеческих усилий. Я хочу сказать, что для человека не всё возможно. Какой смысл выбирать между религиозным и научным творчеством? Максимум, чего можно достичь — это некоторой расслабленности, открытости опыту, которая делает его менее обременительным для окружающих нас людей. И многое из этого зависит от того, насколько мы талантливы, насколько нами управляет демон; легче переложить лёгкую ношу, чем тяжёлую. Как человек может создать из всех своих живых энергий систему мышления, как это сделал Фрейд, систему, целиком направленную на решение проблем этого мира, а затем просто передать её чему-то невидимому? Иными словами, как можно быть святым и при этом организовывать научные движения всемирно-исторического значения? Как можно полагаться на Бога и отдавать все Ему, оставаясь при этом крепко стоящим на ногах как страстный человек? Это не риторические вопросы, это реальные вопросы, которые касаются самой сути проблемы «как быть человеком» — проблемы, по которой, как знал мудрый Уильям Джеймс, никто не может дать удовлетворительный совет. Всё это переполнено неразрешимой неоднозначностью. Как сказал Джеймс, каждый человек носит в себе целый сонм очень личных переживаний, так что его жизнь представляет собой очень уникальную задачу, требующую очень индивидуальных решений. Кьеркегор сказал то же, отвечая возражавшим против его образа жизни: он сказал, что этот образ жизни уникален, ведь он был спроектирован точно под его собственную уникальную жизнь; это совершенно просто и бесповоротно.

Джеймс, опять же, знал, как трудно оседлать оба мира одновременно — видимый и невидимый. Один старался увести вас от другого. Одна из его любимых, часто повторяемых заповедей: «Сын человеческий! Встань на свои собственные ноги, чтобы я мог говорить с тобой». Если люди слишком полагаются на Бога, они не достигают своих целей в этом мире своими собственными силами. Чтобы что-то делать, нужно прежде всего быть человеком, кроме всего прочего. Это ставит под сомнение весь великолепный идеал святости: есть много способов быть хорошим человеком. Был ли Норман Бетьюн менее святым, чем Винсент де Поль? Я полагаю, что это ещё один способ сказать, что в этом мире каждый организм живет чтобы быть поглощённым своей собственной энергией; и те, кто поглощаются ею наиболее неумолимо и горят самым ярким пламенем, кажется, лучше всего служат целям природы, что касается достижения чего-либо на этой планете. Это и другой способ, как и Ранк, говорить о приоритете «иррациональной» жизненной силы, использующей организменные формы только для их поглощения.

Несбыточный героизм