Это был постфрейдистский взгляд на развитие личности, реакция против инстинктивизма Фрейда. На самом деле это предфрейдизм, датируемый от эпохи Просвещения и Руссо, и Маркса. В последние годы наиболее язвительная и тщательно продуманная критика этой точки зрения была дана Норманом О. Брауном. Эпитеты, которые он использовал против Фромма и неофрейдистов, были несомненно горькой правдой для книги, которая звала нас всех обратно к эросу. Но основной пункт критики Брауна был крайне важным. Он был упущен из виду многими за последние десятилетия: то, что эта ситуация с ребенком была невозможной, и тот факт, что он должен был приспособить собственную защиту против мира, должен был найти способ выживать в нем. Как мы увидели в третьей главе, собственные экзистенциальные дилеммы ребенка поставили перед ним задачу совершенно независимо от его родителей: его «позиции» пришли к нему из потребности к адаптации ко всей отчаянности человеческого состояния, а совсем не из простого приспособления к капризам родителей.
Знаток этих идей имеет право задаться вопросом, какого рода книгу Браун выработал бы из своей гениальности, если бы он усвоил Адлера и Ранка с той же тщательностью, с которой он изучал Фрейда. В конце концов, именно Адлер и Ранк поняли отчаянное положение ребенка, не попадая ни во фрейдистскую ловушку внутренних инстинктов, ни в легкий энвайронментализм (теория о решающей роли окружающей среды в формировании личности). Как раз и навсегда сказал Ранк на все будущее психоаналитиков и ученых о науке человека: «Каждое человеческое существо равно несвободно. Мы сами создаем тюрьму из своей свободы».
Ранк критиковал взгляды Руссо на человека как порожденного свободным, а затем скованного путем обучения со стороны общества. Ранк понимал, что перед лицом во всем превосходящего мира ребенок не может мобилизовать запас своих жизненных сил и авторитет, необходимый для полноценного развития в жизни с безграничными горизонтами восприятия и опыта.
Мы пришли к уникальному этапу в развитии психоаналитической мысли. Полностью включив работу Адлера и Ранка наравне с Фрейдом, современному психоанализу удалось сохранить упругость и трезвость ума без ошибок, крайних формулировок и догмы строгого фрейдизма. Как я вижу, книга Брауна представляет собой декларацию, что поле зрения полностью ограничено психоанализом основателей и новейшей теоретической и клинической работой — без каких-либо существенных потерь. Даже на уровне синдрома, которым, по правде, вполне оправданно обвинить родителей, что они не смогли создать адекватное человеческое существо — такого рода шизофрения — произошла заметная смена акцента, новое осознание трагических аспектов человеческой жизни. Никто не подвел этому итог лучше, чем Гарольд Сирлс, и я хотел бы подробно остановиться на его чувственном и авторитетном личном заявлении, которое, я считаю, исторически очень важно: «В «Честнат Лодж» два раза в неделю часовые разборы клинических случаев обычно имели отношение к пациентам с шизофренией. Когда автор отправился туда, почти 12 лет назад, терапевты, в том числе автор, представляя эти случаи, часто имели тенденцию рисовать полностью или почти полностью черную картину взаимоотношений пациента в семье в детском возрасте. Чувственная атмосфера разборов заключалась в наибольшем обвинении родителей прежде и больше всего остального. По прошествии лет автор обнаружил, что разборы стали выражать все меньше и меньше такого обвинения, и все больше и больше трагедий жизни самих пациентов, которые являются такой большой частью общей трагедии жизни для всех нас. Разборы стали часто представлять собой глубоко обременённый горем опыт — как для ведущего, так и для слушателей. Чувствуется, что совещание персонала теперь дает более правдоподобную картину жизни пациента. Эта картина потрясает намного больше, чем прежняя, имевшая большую склонность к обвинению».