Сёрен Кьеркегор
Сегодня мы можем назвать Кьеркегора психоаналитиком, не опасаясь, что над нами посмеются — или, по крайней мере, с уверенностью, что насмешники просто несведущи. В прошедшие несколько десятилетий произошло новое открытие Кьеркегора. Открытие, которое имеет монументальное значение, поскольку связывает его со всей структурой гуманитарного знания нашего времени. Мы привыкли думать, что между наукой и верой существует чёткая грань, и что психиатрия и религия, следовательно, далеки друг от друга. Но теперь мы обнаружили, что психиатрические и религиозные взгляды на реальность тесно связаны. Они исторически развились одно из другого, как мы увидим в одном из следующих разделов. Что ещё более важно, они усиливают друг друга. Психиатрический опыт и религиозный опыт не могут быть разделены ни субъективно, в глазах человека, ни объективно, в теории развития личности.
Нигде это слияние религиозных и психиатрических категорий не проявляется более отчётливо, чем в работах Кьеркегора. Он дал нам один из лучших эмпирических анализов человеческого состояния, когда-либо созданных разумом. Но по иронии судьбы только в эпоху научного атеиста Фрейда мы смогли оценить научный вес работ теолога Кьеркегора — только тогда у нас появились подтверждающие это клинические доказательства. Известный психолог Моурер идеально резюмировал это два десятилетия назад: «Фрейду пришлось жить и писать прежде, чем ранние работы Кьеркегора смогли быть правильно поняты и оценены». Предпринималось несколько хороших попыток показать, как Кьеркегор предвидел современную клиническую психологию. Большинству европейских экзистенциалистов, наряду с такими теологами, как Пол Тиллих, было что сказать по этому поводу. Значение данной работы состоит в том, что она очерчивает круг вокруг психиатрии и религии, она показывает, что лучший экзистенциальный анализ человеческого состояния ведёт непосредственно к проблемам Бога и веры, что как раз-таки и утверждал Кьеркегор.
Я не стану пытаться повторить и истолковать потрясающе проницательный и зачастую трудно понимаемый анализ человеческого бытия, проведённый Кьеркегором. Вместо этого я хочу постараться резюмировать основную аргументацию, содержащуюся в его психологических работах, как можно яснее и точнее, чтобы читатель мог в двух словах представить то, к чему стремился Кьеркегор. Если я смогу добиться этого, не слишком увлёкшись очарованием гениальности Кьеркегора, читатель должен быть поражён результатом. Структура понимания человека Кьеркегором почти в точности повторяет современную клиническую картину человека, которую мы обрисовали в первых четырех главах этой книги. Читатель сможет судить сам, насколько совпадают эти две картинки в основных моментах (хотя я и не представлю Кьеркегора в тонких деталях), почему сегодня мы в психологии сравниваем фигуру Кьеркегора с фигурой Фрейда, и почему я и другие готовы называть Кьеркегора таким же великим исследователем состояния человека, как Фрейд. Дело в том, что, хотя он писал в 1840-х годах, он был действительно постфрейдистом, что отражает вечную сверхъестественность гения.
Краеугольным камнем взглядов Кьеркегора на человека оказывается миф об изгнании из Рая, отторжение Адама и Евы из Эдемского сада. В этом мифе содержится, как мы видели, основное понимание психологии на все времена: человек есть союз противоположностей, самосознания и физического тела. Человек возник из инстинктивных бездумных действий уровня низшего животного и пришёл к возможности размышлять о собственном существовании. Ему было дано осознание его индивидуальности и его полубожественности в бытии, красота и уникальность личного лица и имени. В то же время ему было дано осознание всего ужаса мира и его собственной смертности и тленности. Этот парадокс — действительно постоянная вещь в человеке во все периоды истории и общества. Таким образом, это истинная сущность человека, как сказал Фромм. Как мы увидели, ведущие современные психологи сами сделали этот парадокс центром своих размышлений. Но Кьеркегор к этому времени уже давно советовал им: «Дальше психология не способна ступить, и прежде всего она может в своих наблюдениях снова и снова указывать на человеческую жизнь».