– Пожрать твоей стряпни, хозяюшка.
Калех облизал палец, испачканный в красном варенье, и мерзко причмокнул.
Со вздохом Варде пришлось сесть напротив него. Раз выгнать, очевидно, не получится, то надо ненадолго принять его правила игры. Пускай говорит, что ему нужно, и проваливает. Чем меньше Варде будет сопротивляться, тем быстрее всё закончится.
Любимая тарелка, расписанная по краям изображениями грибов, шишек и листьев, теперь показалась Варде инфантильной. Перед Калехом он не решался есть из неё, поэтому брутально схватил пару оладий руками и хмуро откусил, вспоминая, как агрессивно тот чародей пожирал шаурму на лавке. Хорошо, если бы Варде удалось сейчас выглядеть хоть немного таким же грозным.
– Когда ты девку нам свою приведёшь? – спросил Калех, и это было так похоже на привычный вопрос отца, что Варде закашлялся, подавившись. Изо рта вылетел кусочек теста.
– Ч-чего?
– Того самого. Все знают, что она твоя невеста. А невестами принято делиться. Когда отведёшь её под болота? Нам тоже охота полакомиться. Такая она у тебя живенькая, сладенькая, кровушкой пахнет приятно.
Калех снова макнул палец в варенье – прямо в банку, доставая чуть ли не до донышка – и жадно облизал его. Варде передёрнуло от отвращения.
– Закрой свой поганый рот, гнилью воняет, – прошипел он.
– Ути, обижаемся. Сам-то, небось, пользуешься ей, как захочется. И сердечко у неё, наверное, бьётся часто-часто, маленькое, полное живой горячей крови. – Калех облокотился о стол и наклонился ближе к Варде, глядя на него водянисто-серыми глазами: – Она нам ой как нужна в Туманном городе. Хоть ненадолго приводи, пусть поделится энергией. А если не приведёшь, то я ведь могу и по-другому её жизнюшки хлебнуть. Так, как ты сам хлебаешь.
Калех усмехнулся, обнажая зубы, и Варде не выдержал. В глазах потемнело от бессильной злобы и обиды: за себя и за Мавну. Он вскочил, бросился к Калеху и повалил его на пол, обхватив за плечи.
– Заткнись! – прорычал Варде, колотя Калеха по бокам. Но Калех стряхнул Варде с себя и крепко сомкнул пальцы у него на шее.
– Послушай, дохляк, я с тобой драться не собираюсь, – шикнул он, и в его голосе не осталось ни намёка на тот мерзко-шутливый тон, в каком он разговаривал раньше, – теперь слова вырывались сквозь зубы с хрипящим присвистом. – Папаша твой больше не указ ни мне, ни моим ребятам. Правильно сделал, что свалил. Почуял запах жареного. Я теперь стану новым тысяцким, а тебя и твою девку мы до капли выпьем, чтоб хоть как-то пользу приносили. Ты понял меня? Сегодня не вздумай отлынивать от сбора. Я всем объявлю, что тысяцкого больше нет. Мне вся стая нужна, даже такие ничтожества, как ты, художничек. Тебе всё ясно?
Варде в лицо брызнула капля слюны, пахнущая резко, как вода в люке под ковром. Он начинал задыхаться – удивительно, но даже мёртвое тело, оказывается, остро нуждалось в воздухе. Варде впился ногтями в руку Калеха, изо всех сил стараясь вырваться.
– Всё ясно?! – рявкнул Калех и встряхнул Варде так, что у него мушки заплясали перед глазами.
– Яс-сно, – пропыхтел Варде.
Калех приподнял его, отрывая ноги от пола, а потом швырнул в сторону окна. Варде кубарем налетел на стоящие на полу цветочные горшки, и на него упала железная подставка с хлорофитумами, обсыпав землёй.
– До встречи, хозяюшка. – Калех прихватил с собой оставшиеся оладьи и банку варенья. – Невесту приводи. Полюбуемся все вместе.
Варде бессильно сжал кулаки, глядя в спину уходящему Калеху. Тот оставил дверь распахнутой, и по полу тянуло ноябрьским ветром, а Варде только и мог, что лежать, хватая ртом воздух, и слушать грохот пульса в ушах.
В конце вчерашнего долгого вечера Мавна всё-таки вытащила карты памяти из компьютера в кофейне, на которые писались данные с камер видеонаблюдения. Дома вставила в ноутбук и открутила до нужного времени.
Записи были зернистыми и нечёткими, чёрно-серыми. Илар не покупал дорогие камеры, решил сэкономить, а Мавна ворчала, что случись чего – и не разглядишь.
Но сейчас от смутных образов по спине побежали мурашки.
Мавна поджала под себя ноги в тёплых носках и шумно хлебнула чаю из кружки.
Вот со стороны сквера к зданию кофейни подбежало четверо упырей. Камера снимала сверху, и с этого ракурса твари смотрелись ещё более жутко, передвигались припадая то на левую, то на правую сторону, будто двигаться им было тяжело или больно.
Мавна немного отмотала вперёд. Вот упырь бьётся головой в стекло. Отскакивает и трясёт башкой – наверное, осколок ранил морду. Интересно, а упыри чувствуют боль?
Нет уж.
Мавна проверила ещё раз, не видно ли на видео вывески кофейни. Вроде бы, нет… А геолокацию можно пробить через свойства файла? Мавна покопалась в настройках, но ничего особо не поняла. Хорошо бы и это у Варде спросить, он точно разбирается в компьютерах лучше неё.
