- Ага. Зато «Этюд» Черни - произведение сложное, на мелкую технику, - небрежно заметила я, повторив слова Марго. Чем «мелкая» техника отличается от «крупной», я понятия не имела.
- Все этюды - фигня, - раздражённо сказала Лариска. - Сложные произведения - это симфонии, сонаты... и эти, как их... либретты. По' няла?
Я пожимала плечами: зачем спорить, расстраивать подружку? Я знала, что хорошо выступлю. Виталик каждый день со мной репетировал. В последнее время он был мною доволен. Говорил, что я не имею права сбиться, как бы меня ни отвлекали.
- Ты должна играть, даже если потолок обваливаться начнёт или здание загорится, - настраивал меня Виталик.
Ближе к концерту начались репетиции - прямо в концертном зале, чтобы мы «прочувствовали его энергетику, его магнитику», как говорила Марго.
На первой репетиции я быстро отыграла свою программу, а Лариска прочла - нет, оттарабанила стишок, - и мы покинули зал.
Главной достопримечательностью обветшалого ДК был просторный чердак. Мы отправились прямиком туда. Поднимались по винтовой лестнице над открытым пролётом, как каскадёры: карабкались вверх, находясь по ту сторону перил, над пропастью!
Высота ДК - это, конечно, не высота современного супермаркета. Но её вполне хватило бы для того, чтобы пробить себе череп или сломать позвоночник, упав в пролёт. Однако, как и в случае с горной речкой, это не отпугивало.
Чердак запирался на замок, но «музыканты» давным-давно его разбили, а потом приставили на место, будто он целёхонький. Мы вошли в сырое, сумрачное царство и долго бесились, гоняя голубей. Потом вылезали на крышу, смотрели на посёлок с головокружительной, в целых три этажа, высоты. Оттуда, сверху, было видно, что крыша моего деревянного дома совсем облупилась, и что дворовая клумба, ещё в сентябре остриженная, без единого цветка похожая на ежа, выглядит убого, а Свалка - страшно.
По двору шёл, вернее, полз Генка, волоча почти по земле полную сумку молочных бутылок. Тётя Валя послала его в магазин. А ему неохота, лень, и сумка руку оттягивает...
- Генка-а-а! - крикнула я во всё горло.
Генка остановился, заозирался, задрал голову вверх, туда, где провода - но так и не понял, откуда его зовут. И, покрутившись на месте, побрёл дальше, а мы с Лариской расхохотались. Потом снова вернулись на чердак и топали, прыгали, смеялись. И жирные голуби шугались из-под наших ног.
Тем временем в концертном зале штукатурка с потолка падала на клавиши и слышны были хохот, клёкот и множественное хлопанье крыльев.
Набесившись, мы стали спускаться, так же, как и поднялись - по ту сторону перил. Вдруг дверь зала отворилась, гулко стукнув, в холл пулей вылетела Марго, пересекла пролёт и зачем-то понеслась по ступенькам наверх. Мы быстро перелезли через перила и замерли на месте.
Марго, перескакивая через ступени, приближалась. Я подумала, что бежит она в точности как рогатый жук с тяжёлым панцирем, которого мы с Витькой поймали прошлой весной и «дрессировали», заставляя бегать по ладони. Он был такой огромный, весь словно бронированный - не жук, а космический пришелец. Пытаясь взлететь и удрать от нас, он тяжело разбегался, медленно, но неуклонно набирая скорость. Но тут ладонь заканчивалась, и Витька, подставив палец, гнал его в обратном направлении. Жук бегал, пока не выматывался и не застывал, потускнев, превратившись в камешек или жёлудь.
Марго бежала, как жук: низко наклонив голову, тяжело, но быстро. Я стояла к ней ближе и первая получила тяжелого шлепка, от которого проскакала, как козочка, целый пролёт, держась за задницу. А Марго подлетела к Лариске, и, схватив её за плечи и несколько раз хорошенько тряхнув, тоже спустила с лестницы. Лариска заорала дурным голосом (в то время как я перенесла заслуженное молча).
- Вы мне родинку содрали! - вопила Лариска.
- Так тебе и надо, - успокаиваясь, произнесла Марго. - Потребуется - ещё одну сдеру!
- Вы не имеете права! Я нажалуюсь...
Тут Лариска запнулась: ей, сироте, живущей с бабкой, жаловаться особо и некому. Марго, очевидно, вспомнила об этом.
- Идите в зал, - проговорила она уже более мягко. - Товарищи слушали ваше выступление - вот и вы их послушайте. Вперёд, бандитки, - и, взяв нас за руки повыше локтей, отконвоировала в зал.
- И учтите, - строго предупредила Марго, прежде чем запустить нас внутрь, - если я ещё хоть раз вас увижу до концерта, кроме как на сцене, или услышу от вас хоть какой-то шум, и, тем более, жалобы на вас... Пеняйте на себя. Поняли?
Мы, потупившись, кивнули.
- Что ж, я предупредила, - резюмировала Марго. И мирно добавила:
- За трёпку не серчайте.
Все следующие дни мы готовились к выступлению . Я уже могла сыграть свои пьески с закрытыми глазами, а Лариска - прочитать весь стишок, дублируя каждый нормальный слог паразитическим, состоящим из согласной «с» и предыдущей гласной:
Онаса лисиласась косонцесертнысым засалосом,
Касак льюсютсяся слёсёзысы в восодосоёсём,
Иси тросогасатесельносо расасскасазасаласа,
Касак мысы твосорисим иси касак жисивёсём...
