- Не могу. Меня заперли, - отозвалась я.
- А мы строим балаган, - похвастался Генка.
- Без меня? Всё, я с вами не разговариваю...
- Ладно, не злись, - примирительно произнес Витька. - Мы что-нибудь придумаем.
И они отошли посовещаться. А потом...
Странный шкрябающий звук донёсся до моих ушей.
- Эй! Вы что там делаете? - испугалась я.
- Дверь открываем, - бодро сообщила Лариска. - Мы ключ нашли. Он в замочную скважину пролез...
Пролезть-то пролез, да ни в какую не хотел проворачиваться.
Я занервничала:
- А вы дверь не сломаете?
- Ещё как сломаем, - подначил Генка. - Надо будет, и вышибем.
- Ребята, может, не надо, - распереживалась я. - Лучше дома посижу ...
- Что, струсила? - съехидничал Генка.
- Ты не бойся, - нежно проворковала из-за двери Лариска. - Часик поиграем, а потом мы тебя обратно запрём.
Витька продолжал ковыряться в замке. Вдруг что-то крякнуло - и воцарилась зловещая тишина. Потом они одновременно что-то забубнили, я разобрала страшный шёпот:
- Блин, ключ сломался...
- В чём дело? - вскрикнула я.
- Ни в чём, - бодро отозвался Витька. - Мы тебя сейчас вытащим.
- А что там с замком?
- Так, заело... Всё в порядке, - быстро ответил Генка.
- Знаешь, что я придумала, - подала голос Лариска. - Иди в бывшую Тишкину комнату. Открывай окно и вылезай на козырёк подъезда. А мы откроем окно на лестнице, и ты через него выберешься!
- Ладно, - согласилась я.
Раз ничего хорошего, скорее всего, уже нас не ждёт, главное - не выглядеть трусихой в глазах друзей.
Я прошла в комнату (теперь она была комнатой Зинаиды Львовны), залезла на подоконник и открыла окно. Высоко. Правда, второй этаж всего лишь. Но, чтобы сломать ногу или спину, этой высоты достаточно.
Мысленно прикинула расстояние от окна до козырька подъезда. Не так уж он и близко - козырёк. Нужно прыгнуть или сделать широкий шаг...
Но мои ноги стали ватными.
В полутора метрах от меня Витька возился с задвижкой окна, призванного стать воротами к моей свободе. Шпингалет, который давным-давно не поворачивали, покрытый несколькими слоями краски, не поддался и после того, как Витька принёс из чулана молоток.
- Ничего не получается, - крикнул Витька, появляясь внизу, под моими окнами. Рядом с ним выросли Лариска и Генка. Они тоже что-то кричали. Вдруг их всех словно ветром сдуло.
Во двор вошли мама, Виталик и Зинаида Львовна.
Я захлопнула окно, выскочила из комнаты Зинаиды Львовны и аккуратно прикрыла за собой дверь. Сердце стучало, как будто меня застукали за кражей или поджогом. Родители домой словно не торопились; мне показалось, что час прошёл, прежде чем их голоса послышались на лестнице.
Я подкралась к двери и прислушалась.
- Я видела Таню в окне своей комнаты. Что она делала в моей комнате? - скрипуче повторяла Зинаида Львовна. Как пластинка, которую заело!
- Ключ не вставляется... А-а! Что тут такое в замке? - напряженный голос Виталика.
Прямо три медведя из сказки: «Кто сидел на моём стуле? Кто ел из моей тарелки?» И так по нарастающей, до финального вопля: «Кто-то спит в моей кровати!» Я даже улыбнулась, представив их лица. Но тут мама жёстко позвала из-за двери:
- Таня! Что тут произошло?
- Не знаю, - трусливо соврала я. - Я вообще сплю...
- Нет, ты не спишь. У тебя свет горит.
- Мне было страшно, и я заснула при свете, - захныкала я.
А мама вдруг закричала:
- В замке обломок ключа! К ребёнку пытались влезть воры!
- Не думаю... не похоже, - рассеянно произнёс Виталик.
Зинаида Львовна забормотала:
- Ой, не могу... Где валидол...
- Таня, кто ковырялся в нашем замке? - строго спросил Виталик.
- Генка, Витька и Лариска! - выдала я всех с потрохами. - Они со мной поиграть хотели. Замок открывали! Но я их не просила!
- Вот паразиты, - констатировала мама. Судя по всему, объяснение её успокоило. Воры не лезли - значит, всё хорошо, а с дворовой шантрапой разберёмся .
- Надо идти за слесарем, - подвёл итог Виталик. - Будем вырезать замок.
К ночи дверь была открыта. Взрослые вошли в квартиру. Мне они ничего не сказали, даже не посмотрели в мою сторону. Зинаида Львовна, поджав губы, сразу же ушла к себе.
На следующий день я сидела дома. Отпрашиваться на прогулку смысла не видела, да и подойти к родителям было страшнее, чем наступить на «бешеный огурец».
Посреди двора, примостившийся к судейской вышке у волейбольной площадки, красовался балаган, отстроенный моими друзьями. Он был лучше прежних. На крыше лежал настоящий шифер, раздобытый мальчишками на стройке. Однако что-то не видно было самих друзей, сгубивших меня и обрёкших на домашний арест на веки вечные.
В обед пришли с извинениями тётя Валя и Витькина бабушка. В том, что мои друзья выпороты, можно было даже не сомневаться. Позже появилась и Ларискина бабушка, которая крепко держала за руку заплаканную Лариску .
- Простите, пожалуйста, я больше не буду, - сразу затараторила Лариска, не дав бабушке рта раскрыть (видимо, та её надрессировала). - И вообще, я не хотела! Это всё ваша Таня. Она так просила...
- Что ты врёшь! - возмущённо закричала я.
- Её глаза так жалобно просили, - поправилась Лариска.
- Ты же за дверью была. Где ты мои глаза видела?!
