- Слышьте, чмошницы! Чтоб я вас не видела в десяти метрах от Котьки! - орала она, отнюдь не тем жеманным голоском, каким ворковала с Кобылицером.
Трифонова верещала дикой кошкой, которую атаковала псина, я только молча прикрывала руками голову. Тут в класс вошёл Котатиныч и, оценив обстановку, буркнул:
- Посторонних попрошу удалиться!
Он спас нам жизнь. Илона Крыско, по-змеиному зашипев, прошмыгнула мимо учителя и хлопнула дверью.
Наш классный руководитель, молодой, но очень строгий, получил своё прозвище - Котатиныч, потому что его звали Александр Константинович. Незадолго до его появления в нашей школе по телевизору показали фильм «Из жизни начальника уголовного розыска», там маленькая девочка не выговаривала «Константинович» и называла героя Кирилла Лаврова «Котатинычем». Так мы прозвали молодого практиканта, который сменил у нас злополучного Димона.
Котатиныч, разумеется, знал о своём прозвище. Но не обиделся, а наоборот: после практики пришёл работать в нашу школу и попросил дать ему именно наш 7 «В»!
От нас к тому моменту уже отказались две мегеры. Но Котатиныча это не отпугнуло, он решил, что сам будет нас воспитывать. Ну-ну, подумали мы.
Считалось, что Котатиныч - с чувством юмора.
- Почему вас вчера не было на занятиях? - вскользь интересовался он, проверяя наши с Нелькой тетради. Прогуливали мы часто . И уже почти не вспоминали, как когда-то наотрез отказались прогулять один-единственный урок.
- Я болела, - говорила я. У меня и вправду был отёк Квинке: слопала персик, покрытый аллергенной мохнатой кожурой.
- А я к врачу ходила, - выкручивалась Трифонова. Она весь вчерашний день проторчала у меня, но знала: Кубышка ради успеваемости разгильдяйки-внучки что хочешь подтвердит.
- Это что у вас - разделение труда? - хмыкнув, спрашивал Котатиныч. - Болела одна, а к врачу ходила другая.
Мы подобострастно хихикали. Как тараканы из анекдота: ребята, нас простили! Тот, кто шутит, зверствовать не станет. Простая логика.
Впрочем, иногда Трифоновой удавалось довести Котатиныча до последней точки кипения. Это случалось, когда ей самой вожжа под хвост попадала. Иногда Нелька становилась тупой и упрямой. В такие моменты, чтобы изъясняться с окружающими, ей хватало всего трёх слов. Это были: «посмотрим», «заметно» и «пофиг».
- Трифонова, - обращался к ней Котатиныч, - ты вчера без объяснения причины осмелилась уйти с последнего урока.
- Пофиг, - отзывалась Трифонова, продолжая под партой обтачивать пилкой ноготь.
- В чём дело, Трифонова? Я позвоню твоей бабушке!
- Посмотрим, - пренебрежительно фыркала Трифонова.
Одноклассники, похихикивая и переговариваясь, пристраивались смотреть спектакль .
- Трифонова, ты выводишь меня из терпения! - повышал голос Котатиныч.
- Заметно, - огрызалась Трифонова.
- Ты останешься на второй год!
- Посмотрим.
Одноклассники ликовали: урок однозначно сорван, к доске уже никого не вызовут, и «прыщавая балерина» (так в классе называли Трифонову) хохмит. Можно ли ожидать от алгебры большего подарка?
- Что ты себе позволяешь, Трифонова? - взвивался Котатиныч, переходя с баритона на фальцет. - Я вообще вышвырну тебя из школы!
- Посмотрим! - рявкала Трифонова. И обнажала бледные десны, кривя рот в фирменной «вампирской» улыбке.
- Я взбешён!
- Заметно.
- После урока идёшь со мной к директору школы!
- Пофиг, - Трифонова была непрошибаема.
- Так. Всё, Трифонова...
Котатиныч свирепо сопел, разминал кулаки, проводя аутотренинг. Его сознательно провоцировали, старались взбесить и сорвать урок. Котатиныч, далеко не идиот, это понимал.
- В общем, Трифонова, ты явно не осознаёшь всей серьёзности ситуации. Пояснить? Я сейчас не посмотрю на то, что ты - девочка, возьму тебя за шкирятник и пинком под зад выкину за дверь. Доходчиво объяснил? Не ставь себя и меня в идиотское положение... пожалуйста.
Я толкнула Нельку ногой под столом. Она сидела, нагло посмеиваясь. Но продолжать не рискнула - сама чувствовала, что перебрала.
- Так, почему бездельничаем? - поворачивался к классу Котатиныч, заведённый Трифоновой. - Тетради открыли. Живо! Хрынзин, к доске!
Худосочный Хрынзин закатывал глаза, сползал со стула и с видимым отвращением плёлся по проходу.
Котатиныч был хорошим предметником. Он и меня приобщил к математике, и с тех пор проблем с алгеброй и геометрией у меня не было. Оставались, правда, хвосты по другим предметам: географии, химии. По химии вообще каждый месяц менялись учителя. Никто не жаждал преподавать в нашем 7 «В». Оно и понятно.
Недолгое время химию вела молодая девушка Валентина. Отчество не запомнилось, потому что за глаза мы называли её Валентной, от термина «валентность». Потом Валентная ушла в декрет. Жаль, она была человеком.
