- Александр Константинович, а ещё в ту школу собираются Линд и Крутыш! Текучка отличников налицо ! Придётся вам перед нами, двоечниками, распинаться!
Одноклассники захохотали, а Котатиныч невозмутимо проговорил:
- Во-первых, Трифонова, ты и не знаешь, что мы пробили для нашей школы новые программы, и скоро она станет лучшей математической школой в районе. Так что на будущий учебный год к нам придут ребята, которые хотят углублённо изучать математику. Во-вторых, к твоему сведению, меня тоже пригласили в ту школу...
- А вы? Александр Константинович, а вы?
Котатиныч снял и протёр очки, пожал плечами:
- А что - я? В нашей школе тоже кто-то должен детей учить. Скажешь, нет?..
Проехали станцию «Можайская». Трифонова толкнула меня в бок:
- Слышь, Таня! На обратном пути давай сюда завалим!
- Зачем?
- Навестим мою дачу. Я тут десять лет не была!
Интересное кино - десять лет не отдыхала на собственной даче! Ну и запустение там, наверное. И дача, скорее всего - одно название: сарай!
- Там романтично, - не отвязывалась Трифонова.
- У меня завтра экзамен в музыкалке. Готовиться надо. Разве что ненадолго...
Трифонова растянула бледные губы в предвкушающей улыбке:
- Отлично! Ты, Каткова, бываешь и ничего...
Экзаменов в музыкальной школе намечалось три - по специальности (фортепиано), сольфеджио и музыкальной литературе - и они были не обычные, а выпускные. Впрочем, поскольку ни в какое музучилище я не собираюсь, то и не имеет значения, как я сдам. Если повезёт, на четвёрочки вытяну. Мама, конечно, будет недовольна. Я давно разочаровала её - своим полным равнодушием к фортепьянным экзекуциям, тем, что не стала настоящим юным пианистом, вроде Жени Кисина или Полины Осетинской. И вообще моя мама, золотая медалистка, не понимала, как можно учиться не на круглые «отлично». Когда я прибегала с радостной новостью - «Я получила пять!», - в ответ слышалось: «Чему ты радуешься? Для тебя это - норма». В последние годы мама, мучимая стыдом, не посещала родительские собрания.
К полудню венки были возложены, потом Крутыш прочитала стишок, а Котатиныч зазевался - и мы с Трифоновой удрали.
Поезда ходили часто, но пришлось дождаться электрички, которая останавливалась в «Можайской». Проехали «зайцами» одну остановку, очутились на разогретой солнцем платформе, купили пару эскимо по двадцать две копейки. Трифонова озиралась по сторонам, определяя, куда двигаться, и, наконец, ткнула рукой: туда! Облизывая подтаявшее мороженое, мы двинулись по пыльной дороге мимо обшарпанного двухэтажного дома, на крыше которого развевался красный флаг. Это было отделение милиции. Вокруг бегали куры, нарезал круги малыш на трехколёсном велосипеде.
- Трифонова, куда ты меня притащила?
- Сейчас увидишь! - Трифонова заговорщицки толкнула меня в бок.
- Это место... Чёрт возьми, как здесь было хорошо! Озеро рядом. У нас лодка надувная была. Мне тогда пять лет исполнилось. Мы грибы собирали, чернику. А папаша, представляешь, - тем же летом сломал обе ноги! Ржач!
И Трифонова, с несвойственной ей увлечённостью, принялась рассказывать, как они с мамой сначала тащили папу наверх из коварной ямы, подстерёгшей его в лесу, а потом на самодельной волокуше пёрли до самой станции, до отделения милиции, из которого уже дежурный вызвал «Скорую помощь». Мама тащила, маленькая Нелька подталкивала. Иногда в порыве жалости целовала отца в лоб.
- А папка пьяный был - он только стонал да отмахивался от меня. Да у нас дома и не принято рассусоливать, нежничать...
Я чуть было не вставила: «охотно верю», - но, подумав, промолчала.
Дорога поднималась на холм. Пыль была мелкая, как морской песочек. Мы сняли обувь и пошли босиком. Ноги приятно холодило. Я чувствовала некоторое беспокойство, но причин его пока не понимала.
- Неля, а почему вы сюда не приезжали десять лет?
- Да так, - неопределённо ответила Трифонова. - Вот! Любуйся.
Я посмотрела, куда она показывала - и в восторге замерла.
Это была будка из листов фанеры, пластов шифера и железных щитов. Огороженная сетчатым забором, высотою метра полтора, с небольшим двориком, заваленным всяким хламом, она была так похожа на виллу Крокодила Данди в его австралийских владениях!
- Нелька, неужели это всё твоё?!
- Ну-у, - неопределённо отозвалась Трифонова. - Впечатляет?
- И ты молчала? Здесь можно было устроить свой штаб!
- Ещё не всё потеряно, - отозвалась Трифонова. Она попыталась валявшимся тут же ломом сбить замок с калитки, но ей это не удалось. Тогда мы перелезли через хлипкое ограждение, и, спотыкаясь о груды мусора и ветоши, подошли к будке. На двери тоже висел замок, и нам пришлось голыми руками сдирать с окна, лишённого стёкол, фанерины и крест-накрест прибитые железные рейки. Благо всё держалось на соплях, заржавело и сгнило, и каждый гвоздь можно было расшатать и вытащить пальцами.
И вот перед нами заманчиво зияет провал, как пропуск в другой мир.
