Память осени полностью

Джексон. Господа судьи! Честь открывать первый в истории процесс по преступлениям против всеобщего мира налагает тяжелую ответственность. Преступления, которые мы стремимся осудить и наказать, столь преднамеренны, злостны и имеют столь разрушительные последствия, что цивилизация не может потерпеть, чтобы их игнорировали, так как она погибнет, если они повторятся…

Андрей входит на гостевой балкон и видит в первом ряду женщину в военной американской форме. Она, положив руки на барьер, внимательно смотрит в зал. Рядом с ней пустое кресло. Андрей садится на него и слегка толкает соседку локтем.

Вологдин (тихо). Привет, Пегги!

Женщина оборачивается и смотрит на него с недоумением. Это не Пегги, это… Марлен Дитрих! Андрей кашляет от смущения.

Вологдин. Простите, госпожа Дитрих! Я ошибся. Я принял вас за другую женщину…

Дитрих (с улыбкой). Давно уже меня ни с кем не путали… Это даже интересно!

Вологдин. Еще раз извините.

Дитрих смотрит на него внимательно, потом вдруг достает из нагрудного кармана тюбик с пастилками, кладет одну в рот, другую протягивает Андрею. Тот благодарно кивает.

Выступление американского обвинителя продолжается. Они внимательно слушают…

Объявляется перерыв. Андрей и Дитрих встают, направляются к выходу.

Дитрих. Кто вы?

Вологдин. Меня зовут Андрей Вологдин. Я из делегации СССР.

Дитрих. О, русский! А почему вы не в мундире? Другие русские в своих мундирах с золотыми погонами выглядят так, как и подобает победителям. Вы не воевали?

Вологдин. Воевал, но…

На них налетает Пегги, на сей раз она наряжена в строгий деловой костюм.

Пегги. Привет, Марлен! Как я рада!.. Мы столько не виделись!..

Дитрих. Последний раз это было в Париже, моя дорогая.

Пегги. Ты надолго сюда, в Нюрнберг? Может быть, собираешься сделать фильм про этот процесс?

Дитрих. Нет, пока все это выглядит совсем некинематографично. Надеюсь, когда будет выступать русский обвинитель… Кстати, в каком он звании, Андрей?

Вологдин. Генерал.

Дитрих. Я надеюсь, ваш генерал будет в мундире и сапогах. И в какой-то момент достанет из своих галифе пистолет и пристрелит какого-нибудь Геринга!.. Вот это было бы кино!

Пегги. Да, это была бы сенсация!

Вологдин (улыбаясь). Ну, вряд ли это случится…

Их уже окружает публика, и Дитрих начинает раздавать автографы и улыбки.

Пегги тянет Андрея за руку.

Пегги. Пойдемте в бар, выпьем что-нибудь. Хорошо, что я сегодня не надела свою солдатскую форму, а то бы выглядела, как жалкая подражательница Марлен! И тогда мне пришлось бы застрелиться!

Сделав заказ, Пегги закуривает и, прищурившись, смотрит на Андрея.

Пегги. Вы знаете, что случилось с нашей княжной?

Вологдин (изменившись в лице). Нет. А что?

Пегги. Она заболела. Я сегодня заглядывала к переводчикам, мне там и сказали.

Вологдин. Что с ней?

Пегги. О, я надеюсь, ничего серьезного. Она очень милая, не правда ли?

Андрей рассеянно кивает.

Пегги. В аристократах что-то есть… Я люблю аристократов. Мой-то папаша был ирландским пьяницей и безжалостно лупил мою мать. И меня с братьями тоже. Но зато я научилась не давать себя в обиду! Люди сразу чувствуют, кто может дать сдачи, а кто нет. Я из тех, с кем связываться не стоит. Но для друзей я готова на многое…

Пегги многозначительно смотрит на Вологдина.

Пегги. Подарили бы мне еще какую-нибудь сенсацию от русской делегации, а? Я бы сумела вас отблагодарить…

Вологдин (с улыбкой). Пегги, за вами и так должок. Кто подарил вам сенсацию с эсэсовцами? И потом, я уверен, вы знаете секретов гораздо больше, чем я. Я даю здесь лишь скучные юридические консультации, копаюсь в бумагах…

Пегги (смеется). Вы очень скрытный, Андрей, прямо шпион какой-то!

Вологдин. Ну, какой из меня шпион…

Пегги. Кстати, как вам живая Марлен Дитрих? Наверняка вы видели ее так близко впервые?

Вологдин. Она звезда!..