Вспомним, что о подобном же покое где-нибудь вдали в Америке мечтал и Байрон. Заметим также, что лучшие произведения нашего поэта созданы в деревенском уединении Михайловского[392], Малинника[393], Болдина[394]. Там он наиболее вдохновлялся[395]. Та постоянно шумная светская жизнь, которую Пушкин должен был вести со времени женитьбы, была ему не по сердцу и тяготила его[396].
Пушкин желал бы окончить свой век согласно с идеями Руссо и, подобно последнему, оставался во всю свою жизнь поэтом индивидуальной свободы – даже тогда, когда отрекался от свободы политической на западноевропейский лад[397].
Вот сколькими нитями связаны воззрения и наклонности Пушкина с учением Руссо. Пушкин продолжал своими произведениями влияние знаменитого женевца на русскую литературу, столь сильное с екатерининского времени, и как бы подал руку в этом направлении Л.Н. Толстому[398].
Пушкин ввел при этом в должные рамки преувеличения и неестественности, допущенные Руссо, как и вообще не впадал в односторонность, не увлекаясь чрез меру теми или иными писателями и всему уделяя надлежащие границы.
Потому он избежал приторной сентиментальности и водянистости так или иначе примывавших к направлению Руссо излюбленных романов XVIII века и начала XIX, в которые вчитывался либо по искреннему увлечению, либо из исторического интереса, желая знать, чем восхищались его предки и современники.
Роман об Онегине знакомит нас с кругом этих романов, пленявших наших предков во времена Пушкина и перед тем.
Иностранному роману тогда принадлежало значение большее, чем ныне:
В особенности в провинции для многих романы «заменяли все». Девицы того времени, как мы знаем уже из истории Татьяны, влюблялись «в обманы и Ричардсона и Руссо»[400]; воображение их занимали
и героини «возлюбленных творцов, Кларисса, Юлия, Дельфина»[401]. Наш поэт так отметил отличие романов XVIII века от романов начала XIX:
и т. д.
Нравились романы,
Но читался по временам
или же
В зимнюю пору в глуши
