– Мама не хотела, чтобы я встречалась с тобой. Это была первая вылазка из дома за последние месяцы, не считая больницы. Мама боится, что я подхвачу инфекцию, упаду в обморок, ударюсь и появятся новые синяки – теперь поставить синяк так просто. Она не хотела, чтобы я ехала, плакала и говорила, что эта поездка может стоить мне жизни, будто не знает, что я и так умираю. А я думала, вот бы и правда подхватить инфекцию, чтобы все это быстрее закончилось…
– Энн, я понимаю, что тебе очень страшно…
– Страшно? Разве есть смысл бояться неизбежного?
Энн всегда была особенным ребенком, она рано начала говорить и читать, все схватывала на лету, понимала то, чего взрослые не осознавали за всю жизнь: взрослая душа в теле ребенка. И я хотела, чтобы она познавала мир, знакомилась с его различными сторонами, но не с этой. Я предпочла бы оставить ее в неведении касательно смерти как можно дольше, лучше бы ей и вовсе не знать об этом. Слышать такие слова из ее уст больно, знать, что я заставила ее пройти через это, еще больнее.
Я подаюсь ближе.
– Клянусь, – я сжимаю ее ладонь, – я сделаю все, чтобы вернуть нас.
Я не рассчитываю, что Энн поймет, более того, не хочу, чтобы она поняла – это обещание я даю не ей, а себе. Запихиваю слезы и чувства подальше, как реликвии в старый сундук. Если бы только я могла ей признаться, если бы только могла остаться здесь, лежать с ней рядом и обнимать, слушая ее дыхание.
– Ты не можешь, – спокойно отвечает она, будто читает мои мысли.
Если она узнает, кто я, то возненавидит меня. Я сама себя ненавижу.
Я замираю. Медленно покрываюсь льдом, промерзая изнутри. Я испытала разочарование, когда поняла, что Итан не любит меня. Я страдала от нестерпимой боли, когда потеряла Крега. Я думала, что хуже уже не будет. Но сейчас я чувствую то, чего не описать словами. Мне так плохо, что хочется бесследно исчезнуть.
– Я сделаю все возможное, – обещаю я. «Или умру, пытаясь», – проскакивает тревожная мысль в голове. На этот раз Энн не отвечает, высвобождает ладонь и прижимает книгу к груди.
– Пеони, я могу тебе кое-что рассказать?
– Конечно.
– Я думаю, родители разведутся после моей смерти.
Ее слова звучат как гром среди ясного неба, хотя оно едва ли остается ясным, учитывая последние события. Я замираю, не в силах ответить. Во рту пересыхает. Тишина затягивается.
– Почему ты так думаешь?
– Кроме меня, их ничего не держит вместе. Иногда кажется, их злит, что я еще жива. Врачи сказали, что я проживу не больше полугода. С тех пор прошло почти девять месяцев.
– Нет! Они так не считают и не поступят так. Они любят друг друга, – слова вырываются изо рта, не становясь мыслями. Я ни за что в это не поверю! Сжимаю руки в кулаки.
– Откуда ты знаешь?
– Иначе у них не было бы такой чудесной дочери, как ты.
Она поджимает губы и отводит взгляд.
– Ты сможешь кое-что сделать для меня?
Молчу.
– Мне больше некого попросить, – настаивает она.
– Хорошо, – киваю я, хотя знаю, что мне не понравится ее просьба.
– Когда я умру, скажи родителям, что я не была против их развода, они совершат большую ошибку, если останутся вместе. Я вижу, они мучают друг друга. Я хочу, чтобы это закончилось и они не винили себя ни в чем. Стали счастливыми, пусть и порознь.
– Им тяжело, Энн. Им тяжело, но они любят тебя. И друг друга. Вместе они со всем справятся, всегда справлялись – они же родители.
– У меня было много времени, чтобы все обдумать. Раньше казалось, что родители – боги, супергерои, что они способны на все и никогда не ошибаются. Но болезнь помогла понять кое-что важное: родительство – это работа, к которой никто не готов, а родители вовсе не супергерои, они просто дети, у которых есть дети.
Я корю себя. Корю за то, что пожелала этой жизни, и за то, что не исполнила последнего желания Энн. Теперь каждый день похож на предыдущий: за окном светит солнце, но в доме тихо и пусто. Тону в одиночестве. Часы словно сговорились – стрелки замедляются, позволяя прочувствовать многообразный спектр боли – от тупой ноющей в груди до резкой колющей в глазах.
Этот день я провожу в чтении, пытаюсь отвлечься от гнетущих мыслей. Старый экземпляр «Планеты Красной камелии» – подарок Энн – все, что у меня от нее осталось. Роман-отдушина, я читаю его, чтобы забыться, чтобы лучше понять Энн и отогнать саморазрушительные идеи, которые то и дело подает Пенни.
