– Наверное, ты злишься из-за того, что все так обернулось. Хотя нет, ты точно не злишься, ты не умеешь. Будь ты здесь, мы придумали бы что-то вместе – одна я ничего не могу. Все, к чему я прикасаюсь, ломается и разбивается вдребезги. – Комок в горле мешает говорить. – Эта жизнь – непрекращающийся кошмар. Я не знаю, как его закончить.
Я глажу траву рукой, глупо полагая, что она почувствует, если потусторонний мир существует.
– Помоги мне, Энн. Я сделала все. Я разрушила эту жизнь до основания. Я потеряла все в погоне за успехом. А нужны всего-то любящая семья, работа, от которой не тянет выколоть глаза, и немного денег… Да, возможно, еще капучино с соленой карамелью, но это бонус, который я, очевидно, не заслужила. Не хочу больше съемок, журналистов, ковровых дорожек и вспышек камер. Я самозванка среди всего этого. Я могла бы принести пользу окружающим, раз уж все так сложилось и я застряла здесь надолго, но, кажется, я вообще ничего толком не умею…
Я пожимаю плечами.
– И как люди с этим справляются? Не понимаю. Родители отвозят детей в школу, потом они, ничего не зная о жизни, выбирают колледж и профессию, которую, скорее всего, возненавидят в ближайшие несколько лет… Господи, да никто в восемнадцать лет не должен выбирать, чем заниматься всю оставшуюся жизнь!
Задыхаюсь от переизбытка эмоций и чувств.
– Когда учеба подходит к концу, все думают, что кошмар заканчивается, но секрет в том, что он только начинается. День проходит за днем, один коллега сменяется другим, а ты смотришь на календарь и понимаешь, что прошел всего месяц и так же пройдут все остальные…
Шмыгаю носом. Нескончаемый ряд серых надгробий равнодушен к словам…
– Работа в кофейне, конечно, не предел мечтаний, но я выбрала ее сама, не питая никаких иллюзий. Я устроилась туда временно, чтобы немного подзаработать. Прошло уже полгода, а я все там же, где была, хотя стараюсь, пытаюсь и мчусь со всех ног. Но, Энн, есть ли в этом какой-то смысл? Мчаться. Может, впереди ничего нет, как у колеса, по которому бежит хомяк… Но, знаешь, даже если так, если жизнь – это чертово колесо, то бежать вместе было бы куда проще.
Я вспоминаю ее лысую голову и торчащие ребра, тоненькие руки, словно лапки птицы, лицо без румянца и сухие губы, и слезы катятся из глаз. Будь она здесь, она точно посоветовала бы что-то умное.
Щелк!
Я вытираю нос, поднимаю голову, прищуриваюсь и вижу вдалеке папарацци, прячущего бесстыжие глаза за камерой.
– У вас что, совсем нет совести? – Я вскакиваю, размазывая слезы по щекам. – Я хочу побыть одна! Проваливайте!
Он продолжает фотографировать.
– Эй! Я с вами говорю! – Я подхожу ближе. – Вам понравилось бы, если бы кто-то фотографировал вас на могиле родственника?
Он пятится, но не уходит, желание получить заветные кадры слетевшей с катушек звезды слишком сильно. Я подбегаю к нему, вырываю камеру и с остервенением бью о землю.
– Это мое! Личная собственность! – предупреждает он, прыгая вокруг, но не решается ввязаться в потасовку.
Еще. Еще раз оземь. Снова и снова, пока от камеры не отваливаются части. Убедившись, что она и кадры в ней не подлежат восстановлению, я тяжело вздыхаю и вытираю пот со лба.
– Я вызову полицию. – Он достает дрожащими руками телефон.
Я подаюсь вперед, чтобы припугнуть его, ведь, как бы мне ни хотелось, бить его сил не осталось. Он пятится, а потом бросается наутек.
Придя в себя, я прощаюсь с Энн, погладив надгробие на могиле в последний раз.
Сажусь в машину. Сижу долго – может, полчаса, а может, час. Прокручиваю в голове мысли, которые Пенни посеяла в подсознании. Теперь я слышу их. Слышу ее.
Завожу машину, давлю на газ и набираю Кару, ставя звонок на громкую связь.
– Здравствуйте. Вы позвонили Каре Купер. Сейчас я не могу подойти к телефону. Пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала, и я обязательно вам перезвоню.
Впервые Кара оказывается недоступна. Да она скорее забудет дома голову, чем телефон или зарядку к нему.
– Кара, это Пеони. Я спешу, так что скажу без прелюдий. Не разводись с Сэмом! Дай себе шанс. Вам обоим. Без семьи будет намного тяжелее, чем ты думаешь. Спроси хотя бы Итана или Элайзу. Или Бэрлоу. Я это все только что наконец осознала. Раньше не задумывалась об этом, потому что у меня была лучшая на свете семья, которую я воспринимала как должное, но теперь я точно знаю. Прошу…
Время на сообщение заканчивается, я отправляю запись и выбрасываю телефон – никаких путей к отходу. Выдыхаю и собираю разбредшиеся мысли в кучу. Ветер охлаждает разгоряченное лицо и треплет волосы.
Включаю музыку, и салон заполняет Under The Water группы The Pretty Reckless.
