По словам очевидцев, в том числе журналистов, присутствующих в тот вечер в особняке Прайсов, Пенни была взвинченна. «Она сказала, что никогда не хотела карьеры актрисы, к которой ее принуждали родители, а потом призналась, что известный продюсер ее изнасиловал», – рассказывает очевидец. Через несколько часов после этого актриса покончила с собой.
Признание Пенни Прайс помогло заговорить другим жертвам Далтона, которые также обвинили его в насилии. Продюсер вину отрицает, но теперь ему не избежать судебного процесса.
Итан Хоуп отказался комментировать произошедшее и разорвал контракт с «Далтон Компани» на второй фильм «Планета Красной камелии», съемки которого должны были начаться этим летом. Сейчас актер находится в реабилитационном центре в Малибу, где борется с алкогольной зависимостью.
Ричард Бэрлоу воздержался от комментариев.
Многомиллионное состояние погибшая актриса завещала другу. Деньги были направлены в благотворительную организацию по борьбе с расстройствами пищевого поведения.
Просыпаюсь резко и болезненно, будто огромная невидимая рука дает пощечину. В маленькой спальне темно, но через шторы приветливо пробиваются лучи солнца. Я касаюсь лба, носа, рта, спускаюсь к шее. Разминаю руки и шевелю ногами.
Встаю и оглядываю себя. Несмотря на целые конечности, внутри, глубоко под кожей неприятно ноет, а на душе отчаянно скребут кошки. Все, что произошло в параллельной вселенной, другом мире, во сне или в бреду – как угодно, – до сих пор слабо поддается, если вообще поддается, пониманию. Однако теперь я нахожусь в теле, которое принадлежит только мне.
На календаре двадцать восьмое апреля, на часах – шесть двадцать семь. Прошла всего ночь с тех пор, как я поссорилась с Крегом и уволилась из кофейни. Я мечусь по комнате в поисках любого незначительного изменения, которое докажет обратное.
На столике у кровати не нахожу старого номера Entertainment Weekly с Итаном на обложке. Становлюсь на колени, шарю рукой под кроватью, но натыкаюсь только на пыль и полупустую коробку хлопьев «Гиннес».
Мчусь в ее комнату через общую ванную, забираюсь на кровать, отбрасывая одеяло с розочками, и обнимаю со всей силы. Энн теплая и… живая.
– Пеони… – бормочет она.
– Я так рада тебя видеть. – Губы непроизвольно расплываются в улыбке.
Она снова выглядит как человек, а не скелет, обтянутый кожей. Темные волосы спутались, закрыв правую часть лица.
– Что случилось? Что с тобой? Ты как мама после пяти чашек кофе.
Я усмехаюсь:
– Иди сегодня первая в ванную, если хочешь.
– Спасибо за оказанную честь, но я лучше посплю. – Она накрывается с головой.
С глупой улыбкой во все лицо я плетусь в ванную – тут с трудом развернуться. Из зеркала смотрят глаза болотного цвета, серо-русые волосы, большеватый для лица нос и недостаточно пухлые губы. Я набрала немного веса, хотя, скорее, много – около пятнадцати или двадцати фунтов[86], на подбородке вскочил прыщ, волосы растрепались и спутались. На шее висит кулон от Tiffany, который Итан подарил Пенни на день рождения, – четырехлистный клевер на удачу. Я внимательно осматриваю его, кручу в руках, не веря собственным глазам, а после прячу под футболку.
– Это я, – говорю отражению, и на миг кажется, что оно улыбается, хотя я серьезна. – Привет, Пеони. Не думала, что скажу это, но я рада тебя видеть. – Девушка в зеркале говорит то же самое.
Привожу себя в порядок и возвращаюсь в комнату. Заглядываю в шкаф, где на вешалках хаотично висит одежда. Никакого намека на организацию по цветам. Никаких люксовых брендов.
С ногами забираюсь на кровать, проверяю профиль в соцсети – старую добрую страничку с закатами и обедами. Не думала, что буду так радоваться любительским фоткам.
Набираю Мелани и с трепетом слушаю гудки. Сердце колотится о ребра, словно обезумевшая в клетке птица.
– Да, – отвечает она сонным голосом.
– Это я, Мел.
– Какая такая я? Я бывают разные.
Замираю, крепче сжимая телефон. Не выдержу, если окажется, что она ненавидит меня и в этой жизни.
