Он кричал на официантов в придорожных кафе, когда его заказ несли дольше тридцати секунд. Кидался на людей в очередях, потому как считал, что они тратят его время. У нас в доме никогда не было нормальной мебели – он все ломал, если что-то шло не так, как он хотел. Напиваясь, он становился еще хуже. Однажды мы пришли в гости к новым соседям, а он так взбесился из-за вишни в десерте – он ненавидел вишню, – что кинул тарелку в свежевыкрашенную стену, чуть не убив хозяина. Но соседи нас даже не выгнали, настолько они испугались.
Узнав о его смерти, я не поверил своему счастью. На похоронах ждал глухого стука из гроба и возгласы недовольства тем, что последнее пристанище недостаточно хорошо.
– Знаю, тебе это не поможет, и, наверное, я скажу ужасную банальность, но все, что не убивает нас…
– …может преуспеть со второй попытки.
Он засовывает руки в карманы брюк в поисках сигарет, но не находит их и едва слышно отпускает ругательство. Потом чуть отходит и замирает. Его стройное тело становится частью вечернего сумрака.
– Значит, в какой-то мере его смерть – это хорошо?
Он смотрит на меня вполоборота:
– Хорошо. И ужасно… Ужасно, что с каждым днем я все сильнее похожу на него.
Его плечи опускаются, словно на них легла вся тяжесть мира.
– Как же твоя мать? Ты с ней не общаешься?
– Мы с ней… – он замолкает, – как ты говоришь, не ладим и не общались много лет.
– Может, после случившегося вы наладите отношения?
– Я лучше сяду голой задницей в муравейник.
– Итан, но как же…
– Пенни, давай не будем об этом. Я сказал больше, чем намеревался, и теперь хочется надавать себе пощечин.
– Хочешь, я поеду с тобой? – предлагаю я и поспешно добавляю: – Я не стану надоедать.
Он пристально смотрит на меня.
– Нет, – наконец отвечает он, качая головой, – мне нужно побыть одному.
– Тебе сейчас нельзя быть одному…
Он тяжело вздыхает и говорит:
– Это я… я попросил Элайзу сменить Кару на кого-нибудь другого.
– Почему? Она не справлялась?
– Напротив, она справлялась лучше, чем кто-либо другой, в том и суть. Она подобралась слишком близко, а я не люблю, когда ко мне подбираются слишком близко.
Попрощавшись с Итаном, я прошу Боба отвезти меня в кофейню, и тот заводит мотор.
«Сумка Chanel и телефон. Сумка Chanel и телефон», – повторяю про себя как мантру, хотя в глубине души понимаю, что тянет туда вовсе не из-за этого. Мне нужно спуститься на землю, иначе я точно сойду с ума, слечу с катушек, как Безумный Шляпник.
В дороге я гуглю Мелани и выясняю, что она довольно популярная актриса сериалов. Когда-то они с Пенни дружили, но в пух и прах разругались. Причина ссоры так и осталась темным пятном. Отношения Мелани и Пенни – ящик Пандоры[49], в который СМИ никак не удается заглянуть.
Также в интернете пишут о несчастном случае, произошедшем с Пенни после завершения съемок «Планеты Красной камелии»: в машине отказали тормоза – Пенни врезалась в стену паркинга. Ее госпитализировали, что привлекло больше внимания к фильму, который стал кассовым хитом. Из-за случившегося армия фанатов Пенни пополнилась новыми членами: все сочувствовали ей и вместе с тем восхищались.
Когда мы подъезжаем к кофейне, я выхожу не сразу, отстраненно слежу за немногочисленными прохожими и окнами с логотипом. Тяга к этому месту пугает, но в то же время успокаивает.
Открываю дверь машины и пугливо осматриваюсь. Надеюсь, сегодня меня никто не узнает, я не в настроении раздавать автографы.
– Я пойду одна, – говорю я Бобу.
– Буду ждать у входа.
Я слишком устала, чтобы спорить.
Быстро выпрыгиваю из «кадиллака», несусь к входу и открываю тяжелую дверь. Кевин стоит ко мне спиной, протирая кофемашину. В кафе тихо, хотя обычно Кевин всегда включает музыку в конце рабочего дня. Удивляет и то, что у него на голове нет пучка. Он подстригся?
– Если не хочешь, не говори со мной. Просто отдай сумку, и я уйду. – Я останавливаюсь у стойки.
Короткостриженый поворачивается и широко открытыми светлыми глазами смотрит на меня. Это определенно не Кевин. Парень замирает на несколько секунд, а потом его рот расплывается в улыбке.
– Так это все-таки не шутка? – Его руки подрагивают. – Пенни… Пенни Прайс?
Вот черт!
– Я… я Тодд. – Он протягивает руку, и я вяло пожимаю ее. – Я слышал, ты приходила вчера. У нас утром случился аншлаг – все хотели попробовать кофе в месте, где недавно побывала Пенни Прайс. – Он говорит об этом с таким восторгом, что становится неловко. – Хочешь кофе? За счет заведения.
– Да, пожалуй, – нехотя соглашаюсь я, устраиваясь на высоком стуле, – капучино с двойной порцией соленой карамели.
– Необычный выбор, – усмехается он. – А можешь, – он запинается, – можешь оставить автограф? – Не дожидаясь ответа, он кладет передо мной салфетку и ручку. – Моя сестра без ума от тебя.
