Цифры так и не становятся в нужном порядке. Я осторожно выглядываю в зал: десятки – если не сотни – зрителей собрались, чтобы увидеть Пенни Прайс. Меня бьет мелкой дрожью.
Начинается отсчет. Десять.
Цифр становится слишком много.
– Я должна сказать, я впервые на таком шоу… впервые на телевидении…
Девять.
– Смешно, – отшучивается Кара.
Восемь.
– Нет, правда…
Семь.
– Меня сейчас вырвет…
Шесть.
– Проглоти!
Пять.
– Сердце в пятки уходит…
Четыре
– Тебе что…
Три.
– …неуютно в больших душных залах, под пристальным взглядом миллионов американцев?
Два.
– Вперед!
Один.
Я выхожу под музыку, надев маску уверенности. В зале раздаются аплодисменты и одобрительный свист зрителей. Джерри наигранно приветствует меня, обнимает и приглашает сесть в одно из двух кресел. Аплодисменты и музыка стихают.
– Что за день, – говорит он, белоснежные зубы затмевают все остальное, прямо как в рекламе жвачки. – На улице восемьдесят четыре градуса[52], а здесь все сто восемьдесят, верно?
Снова раздаются аплодисменты.
– Надеюсь, что нет, – отвечаю я, – хочу, чтобы все вышли из студии целыми и невредимыми.
– Да-да, согласен. Но для некоторых это непростая задача. Ты видела, какая толпа собралась снаружи? А вы, ребята? – адресует он вопрос залу.
– Да, кажется, я могу покорить весь мир.
Голос становится другим, словно исходит не из моего рта.
– Ты уже покорила, не сомневайся. «Планета Красной камелии» собрала восемьсот сорок миллионов долларов. И это только в США.
В зале раздаются бурные аплодисменты. Восемьсот сорок тысяч долларов или восемьсот сорок миллионов долларов? Когда питаешься картошкой фри и бургерами в McDonald’s, то тысячи долларов и миллионы звучат одинаково недосягаемо.
– Что чувствуешь по этому поводу? До этого ты не участвовала в настолько масштабных проектах.
– Это точно. – Самым кассовым проектом, в котором я участвовала, была реклама хлопьев «Гиннес». Мне заплатили за нее сто долларов. – Надеюсь, это только начало.
– Без сомнения, – кивает он. – Хочу отметить, что в этом костюме ты выглядишь потрясающе.
– Спасибо.
Представляю, как девушки и женщины по ту сторону экрана судорожно ищут эту модель в интернете. В свое время я делала так же. Фисташковое платье Эммы Стоун на «Оскаре» две тысячи пятнадцатого года до сих пор преследует меня в снах.
– Что нас ждет во второй части? Раскрой карты.
– К сожалению, не могу.
– Хоть что-нибудь. Когда начнутся съемки? Сколько продлятся?
– Я бы с радостью рассказала, но почти ничего не знаю.
Он картинно выдыхает.
– Ребята, я старался, но она крепкий орешек, – обращается он к залу. Раздаются смешки. – Еще одна не менее важная тема – Ричард Бэрлоу, известный не только своими книгами, но и колкими высказываниями.
Зал отзывается театральным возгласом, а Джерри берет в руки лист с текстом со столика между нашими креслами:
– Вот что он сказал в недавнем интервью, я зачитаю с твоего позволения: «Я хотел увидеть в фильме актрису, а получил голливудскую звезду. СМИ запудрили ей голову, из-за чего она растеряла весь имеющийся у нее талант». – Он поднимает взгляд. – Что скажешь? И это не все, он говорит подобное не первый раз. Тебе… тебе не обидно? Все в курсе, каким сложным был для тебя этот год. Сначала съемки и пресс-тур, а после эта ужасная авария.
Он тараторит и тараторит, а я чувствую себя убитым животным, бездыханное тельце которого закопали на заднем дворе, а потом откопали снова – и так без конца.
– Думаю, – медлю я, – он имеет право высказать любое мнение, какое посчитает нужным. Это же Ричард Бэрлоу.
– То есть ты согласна с тем, что он говорит?
Зал замирает в ожидании ответа.
– Нет, этого я не сказала.
– Значит, он не прав?
– На самом деле я ничего об этом не думаю. Я просто… делаю свою работу.
– Да, фанаты в зале и за его пределами готовы это подтвердить. – Джерри смотрит в камеру, а потом снова на меня: – Давай все же проясним ситуацию с аварией. Вокруг этого события до сих пор ходит немало слухов, которые мне хочется развеять, и, надеюсь, ты мне поможешь! – Он многозначительно затихает. – После случившегося ты не только провела несколько месяцев в клинике, но и работала с психотерапевтом. С чем это было связано?
– Что?
– Ты до сих пор продолжаешь терапию. Значит, тебе поставили диагноз?
«Что, нельзя было найти меньшего падальщика?» – звучит недовольный вопрос Итана, и внутренний голос вторит ему. Я-то думала, это будет милое интервью, мы пошутим и обсудим Пенни во всем ее великолепии, но, похоже, он не намерен добавлять мне очков, и теперь главная задача – не уйти в ноль. С этим я всегда справлялась из рук вон плохо.
