– Нет никаких нас, лишь я. – Итан беспокойно ерзает в кресле. – Я не позволю ей этого сделать.
– Итан, давай без фокусов, – просит Кара.
Он возмущенно усмехается:
– Фокусники здесь как раз вы. Думаете, я не знаю, что это вы рассказали о смерти моего отца Стоуну?
– Мы сделали это… – начинает Кара.
– …ради моего блага, – язвит Итан. – Это я слышал.
– Мы не ждали, что такой безрассудный человек, как ты, поймет нашу тактику, которая подразумевала определенные потери, – замечает Элайза.
– Полагаю, ваша тактика не предполагала, что моя мать заговорит. Опрометчиво с вашей стороны, ведь теперь не получится замять то, что я сделал, оправдывая мое поведение горем утраты. Я ненавидел отца, и моя мать это знает.
– Мы не позволим ей заговорить, – уверяет Элайза, словно уже позаботилась о том, чтобы пепел Дженны Редсен развеяли на побережье Санта-Моники. – Вероятно, ей нужно то, что и всем в этом мире: деньги. Это простой фокус, он работает безотказно, я проворачивала его сотню раз. – Итан тяжело выдыхает, а Элайза продолжает: – Поезжай на тренировку, выпей протеиновый коктейль, покажись во всей красе папарацци, а мы сделаем так, чтобы рот твоей матери обзавелся надежным замком.
– Нет, – качает головой Итан, – я сам… сам с ней поговорю.
– Это исключено!
– Не вмешивайся в мои отношения с матерью. Не сейчас.
– Вмешаюсь! Я не забыла твое бездумное заявление на вчерашней премьере. Такие новости просто так не выкидывают в пространство. Ты хоть представляешь, какой козырь мы упустили из-за твоей выходки?
– Не сдержал чувств, – едко замечает он.
– Не совершай больше глупостей и дай профессионалам выполнить свою работу. В отличие от тебя мы понимаем, как решать такие вопросы без ссор и истерик.
– Ни черта ты не понимаешь! Она не станет никого слушать. Она заварила это ради меня. Она не ждет тебя или Кару – того, кто понимает, как решать подобные вопросы, – она ждет именно меня. Это послание для меня!
– Ты не знаешь наверняка.
– Она моя мать. Я знаю ее. К сожалению, даже слишком хорошо. Я должен сам с этим разобраться, потому что именно мой мир сейчас разваливается на части.
– Знаешь, когда мир разваливается на части? Когда ты его разваливаешь! Лучше бы тебе не спорить со мной, потому что я устала разгребать последствия того, как ты раз за разом лажаешь, оставляя за собой выжженное поле! – Она заводится не на шутку, но Итан прерывает поток слов, сбрасывая звонок, и вскакивает.
Кара становится у него на пути.
– Она права, ты знаешь это, – спокойно говорит она.
Тактика Кары более человечная, ведь она пытается вразумить его, а не обвинить. Но мы, включая Кару, понимаем, что это не сработает.
– Ты слишком заинтересованное лицо, позволь Элайзе все решить. Ты не сделаешь этого сам, не заводи нас в еще больший тупик.
Итан подходит к Каре настолько близко, что может ударить или поцеловать. Или и то и другое.
– Должен сказать, мне совершенно не по душе ваше копание в моем грязном белье, и я не нуждаюсь в вашем разрешении поступать так, как считаю нужным. То, что я здесь и обсуждаю это, всего лишь жест доброй воли, о котором я уже пожалел. А сейчас я, черт возьми, собираюсь поговорить с матерью, и у вас нет прав помешать мне это сделать.
Раздается звонок. Кара бросает испуганный взгляд на телефон, а Итан выходит из кабинета, понимая, что никто не осмелится его задерживать.
– Мне нужно ответить, – предупреждает Кара, будто стыдится того, что работает на Элайзу.
Через стеклянную стену я наблюдаю за удаляющимся Итаном.
– Я не позволю ему совершать глупости, – обещаю я, хотя не знаю, как именно это сделаю, и, судя по тому, как смотрит на меня Кара, страх огромными буквами написан у меня на лице.
– Ты не обязана ничего делать.
– Боишься, что Элайза начнет платить мне, если я все улажу?
– Дело не только в деньгах. Дело никогда не было только в деньгах.
Она подходит к телефону и, прежде чем снять трубку, поворачивается ко мне.
– На твоем месте я поторопилась бы.
Я нагоняю Итана в вестибюле. Выбегаю из лифта и резко останавливаюсь у выхода. Итан что-то говорит Касперу, а тот, как прилежный официант, все записывает.
– …все равно какие, главное – побольше. Я устал, что в холодильнике одно пиво.
– Я сделаю это позже, а сейчас отвезу тебя по делам.
– Со своим главным на сегодня делом я должен справиться сам, – бросает он и, несмотря на то что Каспер еще говорит, выходит на улицу через крутящиеся створки двери.
Ловлю взгляд Каспера, он расстроен. Следую за Итаном, останавливаю его, прежде чем он открывает дверцу сверкающей на солнце «Мазерати»:
– Я поеду с тобой.
Он смотрит исподлобья, словно проверяет, можно ли мне доверять. Учитывая обстоятельства, похоже, что нет.
– Ты пожалеешь об этом, – заявляет он.
– И пусть…
– К тому же мы оба знаем, что твоя способность держать язык за зубами в последнее время оставляет желать лучшего.
– Мне жаль.
– Я был готов ко многому, но не ожидал, что ты превратишься в Википедию.
– В Википедию?
– То, что знаешь ты, знают все остальные.
– Я понятия не имела, к чему это приведет.
