Всего одно слово, а больно стало так, будто ее ударили под дых. Но она не хотела снова окунаться в воспоминания. Их отголоски и без того не давали заснуть по ночам.
– Прошлое должно остаться в прошлом, – ответила она и выхватила у него бутылку.
Маска всезнания и мудрости помогала чувствовать боль не так остро, но по ночам, наедине с собой носить маску не получалось. Наедине с собой ее жизнь превращалась в ад.
Я проваливаюсь в сон лишь под утро. Мне снова снится старая монета, подброшенная в воздух, и крупная ладонь, в которую она приземляется. Из сна вырывает звонок. Не открывая глаз, я перекатываюсь на край кровати и хватаю телефон со столика.
– Да, – голос хриплый после сна.
– Пенни, с днем рождения! – Женщина на том конце явно занята чем-то помимо звонка.
Я теряюсь, приподнимаюсь на локтях и отвожу телефон от уха. На часах шесть двадцать три. Звонит мама. Мама? Одно слово. Четыре буквы. И сон как рукой снимает. Я тут же просыпаюсь и сажусь в кровати, опираясь на спинку.
Это мама! Та самая, из Парижа, голос которой я слышу впервые. Моя настоящая мама к этому времени позвонила бы мне не меньше ста раз. Мысленно пробегаю по важной информации о прошлой жизни, будто взглядом по книжным полкам, – все на месте.
– Алло, Пенни, ты там?
– Да, я здесь.
– С днем рождения! – повторяет она громче.
Ее голос перемешивается со звуками улицы: разговорами прохожих, гудками машин и каким-то шумом.
– Я решила устроить себе французский шопинг и заодно поздравить тебя. Уже полдня прошло – с ума сойти.
– Спасибо за поздравление, но сейчас в Лос-Анджелесе полседьмого утра. У меня сегодня день рождения, и я хотела поспать.
– Точно! Забываю про девять часов между нами. Получается, я поздравила тебя первой.
– Определенно.
Провожу рукой по пустому месту рядом с собой.
– Я отправила тебе подарок. Скоро должны привезти.
– Надеюсь, его доставят не в такую же рань, – благосклоннее отвечаю я.
Она молчит, точнее, говорит с кем-то другим. Я постепенно перестаю на нее злиться и пытаюсь воссоздать ее образ, вспоминая все фотографии, что видела. Я точно знаю, что она блондинка с зелеными глазами, чуть выше меня и немного крупнее. Ей сорок восемь, как и отцу.
– Когда ты вернешься? – интересуюсь я.
– Может, через неделю, а может, через месяц. В общем, буду в Париже, пока не завершатся пробы.
– И как продвигается?
– Без особого успеха. Во Франции так много интересных лиц, но так мало говорящих на английском без отвратительного акцента, – заявляет она. – Ладно, дорогая, мне пора. Я вижу молочные туфли Dior – это именно то, что мне сейчас нужно.
– Спасибо за поздравления… мам.
Но меня никто не слушает.
После маминого звонка я некоторое время лежу, пытаясь заснуть, но навязчивые мысли атакуют с новой силой. Раньше наперекосяк могло идти что угодно: учеба, работа, отношения со сверстниками, – но семья никогда. Существуют такие семьи, где каждый ее член – отдельный мир, внутрь которого никто не пытается заглядывать, – семьи, превращающиеся в список того, кто кого родил. Мои родители сделали все, чтобы мы никогда не поняли, как живут эти семьи, чтобы не стали такой семьей, осознали и оценили плюсы крепких уз.
Однако мои новые родители не живут вместе, просыпаются на разных сторонах земного шара и, кажется, всем довольны. К тому же теперь я единственный ребенок в семье, так что мне некому пожаловаться на родителей и ощутить, что я часть небольшой, но любящей семьи.
В холодильнике, как и каждое утро, меня встречают унылые овощи и йогурты. Я съедаю сразу несколько баночек и заливаюсь кофе. Сегодня я имею право съесть что-нибудь, в чем будет более ста калорий. Надеюсь, праздничный торт приготовят не из петрушки.
Как только я включаю телефон, безмолвные уведомления сыпятся одно за другим. Кто-то из команды Элайзы выложил сухой пост о моем дне рождения, и фанаты оставляют под ним поздравления и эмодзи сердечек. На фотографии я вместе с Итаном на очередной ковровой дорожке.
Противное пиликанье ноутбука вытягивает из мыслей – звонит Элайза. По спине пробегает холодок, я покрываюсь мурашками: случилось либо что-то очень плохое, либо что-то очень хорошее. Учитывая мою удачливость, на последнее я не надеюсь.
Отвечаю на звонок, сглотнув.
– Ты спятила! – начинает она без прелюдий.
Позади Элайзы ее же фотографии в обнимку со знаменитостями.
– Вы уже в офисе? – Я присматриваюсь внимательнее.
