– Нет, но я работаю над этим. – Он мигом опустошает стакан и возвращает на столешницу.
Подростком я нередко совершала поступки разной степени странности: носила одежду наизнанку – я почему-то считала, что это стильно, и ходила на свидания вслепую. Однажды я пригласила самого популярного парня в школе на выпускной (правда, он мне отказал). Однако ни в школе, ни в колледже я не пробовала ничего серьезнее пива. Я не ярый противник алкоголя, зато Мелани – да. Она любит пугать меня статьями из журнала Health[64] о том, что алкоголь ухудшает сон, уменьшает мозг и убивает в тебе человека. Меня это никогда не волновало – мы все равно умрем, какая разница от чего. Однако спокойствие Мелани много значило, и я прислушивалась к ней. Но прежней Мелани больше нет. Не осталось никого, кто способен удержать меня от змея-искусителя Итана и бутылки виски в его руках.
– Нальешь мне?
– Я думал, Филлис запретила тебе пить.
– Сегодня первый день в жизни, когда я могу напиться, не нарушая закона. Так что наливай, либо я буду доставать тебя весь вечер.
Он задумывается, достает чистый стакан из навесного ящика, заполняет на четверть и подает мне.
– Только давай никому об этом не расскажем, в том числе моему психотерапевту, который мне все равно не поможет.
– Почему?
– Трезвым и психически здоровым в Голливуде не место.
Итан ударяет своим стаканом мой и выпивает залпом. Я делаю то же самое. Жидкость обжигает рот и быстро мчится вниз по пищеводу. За считаные минуты в мозгу переключаются все шестеренки. Тело охватывает невесомость и легкость.
– Так вот почему ты это делаешь.
Наливаю еще.
– Полегче, Спиди Гонщик, – просит он родительским тоном, внимательно наблюдая за моими действиями.
На этот раз я пью мелкими глотками.
Музыка гремит, отдаваясь во всем теле. Фотографии с белоснежными улыбками заполняют профили знаменитых гостей в соцсетях. Я представляю, как прежняя Пеони, окруженная столами и чашками, с грустью смотрит на них, листая дальше. Итан выпивает еще.
– Ты опоздал, – отмечаю я, потягивая виски.
– Да, но в свое оправдание скажу, что в этом нет моей вины.
– Случилось что-то плохое?
– Это зависит от того, с какой стороны смотреть.
Я выжидающе испепеляю Итана взглядом. Он тяжело выдыхает, опираясь на столешницу.
– Моя мать умерла, – признается он, прикусывая губу. – Повесилась на дверной ручке в трейлере.
– Ты… – я хочу спросить: «Как ты?», «Почему?», «Зачем?», но давлюсь виски и закашливаюсь.
– Мне позвонили из полиции перед выходом, – отвечает он на мои немые вопросы, когда я успокаиваюсь.
– Ты же хотел этого?
Он пожимает плечами:
– В мечтах это было куда лучше.
– Но…
– Пусть день рождения сегодня и у тебя, но я тоже хочу подарок – давай больше не будем говорить о ней. Я и без того потратил на это кучу времени.
Я нехотя соглашаюсь. Он выпивает четвертый стакан, затихает и молчит целую вечность, а потом, встрепенувшись, подходит ближе и вытаскивает из кармана джинсов бирюзовую коробочку от Tiffany, перевязанную белой атласной лентой[65].
– Совсем забыл. – Он протягивает ее мне. – Твой подарок.
Я теряюсь от того, как быстро события сменяют друг друга. Не сразу осмеливаюсь заглянуть внутрь. Я видела такие только в фильмах и на фото в пинтересте. Что в ней? Коробка слишком маленькая для часов, но слишком большая для кольца. Итан смотрит, не сводя взгляда. Внутри оказывается бархатный мешочек в тон коробке, а в нем цепочка с кулоном в виде клевера.
– Четырехлистный клевер?
– На удачу.
– Не думала, что такой циник, как ты, верит в удачу.
– Почему же? Как говорил Уинстон Черчилль, не желайте здоровья и богатства, а желайте удачи – на «Титанике» все были богаты и здоровы, а удачливыми оказались единицы. К тому же все лучшие события в моей жизни произошли благодаря удаче, – признается он, а после добавляет: – Правда, и самые худшие тоже…
Я пялюсь на кулон невидящим взглядом, все еще думая о матери Итана.
– Ты сам его выбирал?
– Не задавай мне вопросов, если не хочешь быть обманутой.
– Оу, – вырывается у меня, – для этого у тебя есть Каспер, верно?
– Но он советовался со мной, если тебе интересно.
– Мне нравится.
– Хочешь, помогу надеть?
Я передаю цепочку, поворачиваюсь спиной и приподнимаю волосы. Цепочка давит, пока Итан мучается с застежкой. Представляю полуседую голову Дженны Редсен и тонкую шею, стянутую веревкой, которая привязана к дверной ручке.
– Скажи Касперу, что у него отличный вкус, – говорю я, поглаживая кулон указательным пальцем.
– Тогда он совсем зазнается.
Он поворачивает меня за плечи к себе, наливает в стаканы виски и один из них подает мне.
– Интересно, я протрезвею к приходу папы?
Итан вскидывает брови:
– Ты его пригласила?
– Я думала, это очевидно.
Я что, должна была выслать приглашение собственному отцу?
– Тогда, полагаю, ты подхватишь цирроз печени, прежде чем он заявится…
– Что это вы делаете?
Кара появляется в дверях и грозно смотрит на нас.
– Вот и алкогольная полиция подоспела, – отшучивается Итан.
– Что это, Пенни? – кивает она на стакан в моей руке и подскакивает ближе. – Филлис сказала, что тебе нельзя пить. Таблетки и алкоголь несовместимы.
