– Мне подарили первую камеру в двенадцать, с тех пор я смотрю на мир через объектив – для меня это самый комфортный способ быть частью мира: на безопасном расстоянии.
Я отдаю Крегу фотографию.
– Раз уж ты голодна, я решил сделать тебе более-менее сносный перекус, – объясняет он и складывает снимки. На одном я замечаю блондинку – бледную, юную и прекрасную, словно сошедшую со страниц романов Джейн Остин. Я представляю, как он делал этот снимок, как улыбался тогда. Внутри что-то вспыхивает: сначала еле заметным огоньком, а потом – пожаром, сжигающим до черной корки.
На что я надеюсь? Пусть я вела себя с ним как идиотка, но другие девушки – никогда. Только он не замечал этого, и теперь я понимаю почему: его сердце несвободно из-за милой блондинки. Я никогда с ней не сравнюсь.
Крег замечает перемены в моем лице, но я не позволяю ему задать вопрос, на полувздохе прерывая фразу:
– Ты умеешь играть на гитаре?
– Вряд ли бы она оказалась в моем доме просто так.
– Еще скажи, что у тебя есть рок-группа.
Из его рта вырывается смешок.
– Я могу состоять в группе лишь из одного участника.
– Играешь девушкам?
Он прячет взгляд.
– Значит, играешь, – поддразниваю я.
– Нет! Никому не играю.
По необъяснимым причинам от этого признания становится легче на душе.
– А мне сыграешь?
– Ты же не девушка, – выпаливает он и розовеет от сказанного.
Я усмехаюсь. Он ерзает и забивается в угол дивана.
– В смысле не та девушка, которой нужно подобное от такого парня, как я.
– Никогда не слышала столько комплиментов разом.
Подхожу к стеллажу, рядом с ним стоит гитара – беру ее в руки. Струны отзываются под пальцами.
– Тяжелая, – говорю я, поднимая инструмент как выловленную рыбу.
Крег не шевелится. Может, боится, что я ее сломаю? Я устраиваюсь на диване, выпрямляю спину и кладу гитару на бедро.
– Есть предложения? – интересуюсь я.
Крег подозрительно смотрит и молчит, словно не верит, что я сыграю что-то.
– Ну ладно.
Легонько провожу по струнам. Проверяю: так суешь пальцы ног в воду, чтобы удостовериться, что она достаточно теплая. Я давно не играла и поначалу боюсь все испортить, но стоит мне сосредоточиться, как я вспоминаю. Мышечная память – магия вне Хогвартса. Пальцы сами перебирают струны, и они слушаются. Чувствую себя заклинателем змей.
Смотрю на Крега, ожидая, что он будет смеяться или хотя бы улыбаться, но нет – он серьезен и неподвижен.
Щеки пылают. Я отвожу взгляд, чтобы скрыть смущение.
Нет, я больше не отведу взгляда. Я не трусиха. Я сама этого хотела.
Крег сосредоточен, напуган. В карих глазах что-то вспыхивает, горит огнем, обжигает меня. Я… желанна. Ничего подобного я не испытывала раньше. Я желанна не потому, что дорого одета. Не потому, что вокруг знаменитости. Не потому, что я пьяна. Не потому, что я в теле красотки Пенни. Нет. Это во мне.
В последнем куплете пальцы перестают слушаться и срываются. Струны больше не подвластны мне. Я смеюсь над собой – впервые за долгое время по-доброму.
– Ты не говорила, что умеешь играть, – наконец отзывается Крег сиплым, как после сна, голосом.
– Ты не спрашивал, – поддразниваю я.
