Параллельная вселенная Пеони Прайс полностью

Перед глазами проносятся последние шесть лет: я впервые вижу его на экране, скупаю журналы с ним на обложке, засыпаю и просыпаюсь с ними в обнимку, заучиваю фразы из его интервью, проезжаю остановки и выливаю на себя кофе, погруженная в мечту, что когда-нибудь мы встретимся. Нездоровое увлечение растянулось на годы и превратилось в больную привычку, которая переросла в опухоль – она причиняет боль и задевает жизненно важные органы.

Я отворачиваюсь и обхватываю себя за плечи. Внутри пылает и клокочет, сердце выпрыгивает из груди. Как за пару часов все полетело к чертям? Хочу сбежать, покрыться коркой льда изнутри и больше ничего не чувствовать ни к одному мужчине на свете.

– Это из-за Кары, да? – вопрос вырывается, не став мыслью.

– Что?

– Она разводится с мужем. Ты знал об этом?

– Откуда мне об этом знать?

Он равнодушно смотрит на меня.

– Причина в том, что она любит тебя.

– Это не так. Она меня презирает, это то же самое, что любить, только с жирным знаком минус, – легко спутать.

– Не притворяйся, что она тебе безразлична.

– Это уже не имеет никакого значения.

– Она тебе нравилась? – настаиваю я.

Он изучает меня, прищурившись. От проницательного взгляда становится не по себе.

– Ты хочешь знать, почему я не завел отношения с ассистенткой?

Я не отвечаю.

– Все дело в пресловутой иерархии успеха. – Уголки рта слегка поднимаются, но непохоже, что ему весело. – Ты ведь не глупа, Пенни Прайс, так пораскинь мозгами, где в этой иерархии место Кары. Внизу или в самом низу?

– Разве это имеет значение?

– Не притворяйся, будто руководствуешься не тем же.

– Я так не поступила бы.

Итан встает и подходит ко мне вплотную. Я чувствую запах парфюма и табака вперемешку с алкоголем. Он наклоняется и тихо говорит на ухо:

– Ты уже это сделала. С тем парнем с фотографий.

Будь он проклят! Я хочу выгнать его со скандалом, бросая в него вещи, желательно стеклянные и острые. Но потом он предлагает выпить, и я неожиданно для себя соглашаюсь. Я и раньше подозревала наличие у людей сотни странных привычек, но привычка после ссоры вести себя как ни в чем не бывало удивляет по сей день.

Мы хлещем виски. Голова идет кругом, язык заплетается.

– Надеюсь, мы еще друзья? – спрашивает Итан, на миг по лицу, словно по небу, пробегает беспокойное облачко.

– Разве тебе нужны друзья?

Он пожимает плечами:

– На съемках мы будем проводить вместе по десять, а то и двенадцать часов, и воевать точно не хотелось бы.

– Вот оно что…

– И не только поэтому.

Я вскидываю брови и протягиваю стакан, чтобы он налил еще. Как ни странно, но чем пьянее я становлюсь, тем отчетливее его вижу. Вижу без того волшебного флера, которым его окутала Элайза, а потом и СМИ. Я достигаю приличной степени отвращения, причина которого кроется в болезненных отголосках разочарования и злости из-за всего, сказанного до этого. Ненавидеть проще. Я проходила это – с Крегом, только наоборот.

– Я не фанат разговоров по душам, обсуждения прошлого и всего такого из дешевых мелодрам, но, когда я делюсь с тобой, мне легче.

Это льстит, хотя я не понимаю почему. Все становится слишком сложным, как геометрия в старшей школе. Я смеюсь из-за того, как заплетается его язык. Я слишком пьяна.

– Будь я прежней Пеони, это признание сделало бы меня счастливой на всю оставшуюся жизнь.

– А ты не прежняя?

Я качаю головой, и мозг будто тоже качается, волнами ударяясь о стенки черепа.

– Есть способ проверить…

Он вскидывает брови.

– Поцелуй меня.

Просьба не вызывает у него улыбки или удивления, хотя я ждала этого.

– Нет. – Он морщится. – Я слишком пьян для этого дерьма.

Я поворачиваюсь к нему лицом. Раньше поцелуй с Итаном Хоупом казался настолько же вероятным, как получение Нобелевской премии, однако сейчас призрачная возможность стала реальностью, которая больше не вызывает трепета.

– Мне это нужно, – серьезнею я.

– Это какая-то игра? Поцелуй двоих за день – и получи приз?

Он потирает переносицу и долго смотрит на меня осоловелыми глазами, не торопясь выполнить просьбу, видимо, ожидая, что я передумаю. Но я не передумаю. Я мечтала об этом столько лет, а потом все в одночасье изменилось из-за человека, которого до недавнего времени я не замечала. А если я просто запуталась?

– Один человек сказал мне, что я должна в себе разобраться. И я разбираюсь.

– Полагаю, он имел в виду не это.

– Сегодня мой день рождения.

– Уже за полночь.

Он не хочет этого делать, да и я тоже. Но ему приходится. Он ставит на треть пустой стакан на кофейный столик и поворачивается лицом.

Он касается губами моего рта без прелюдий и нежностей. Поцелуй выходит безжизненным и сухим. Я не ощущаю вкуса виски – только табачную горечь во рту. Отстранившись, Итан снисходительно смотрит.

– Лучше?

– Нет.

– Вот видишь!

Он тянется за стаканом и откидывается на спинку дивана.

Мне страшно, как будто я засунула голову в ящик Пандоры и теперь обязана жить с тем, что узнала, или умереть в мучениях. Плечи опускаются.

Но как же…