Послышалось шуршание и скрип открывающихся ящиков, а потом голос, точнее, его обладатель, снова склонился над ней. Пара пощечин, которые она получила от тех самых рук, недавно державших ее, заставили немного прийти в себя, вспомнить, как она отправила в рот пузырек снотворного и запила остатками виски. Название таблеток плавало в голове, как яблоки в бочке с водой, но уловить его никак не удавалось.
– Оставь меня, – пробормотала она после очередной пощечины. Хотя получилось, скорее, нечто вроде «ооовь мня».
– Твою мать! – шепнул голос в порыве отчаяния.
Резко схватив за плечи, он перевернул ее лицом вниз. Она оперлась на что-то холодное и открыла глаза. Пальцы Итана оказались у нее во рту и быстро продвигались вглубь, к горлу, отчего в нем запершило. Его руки пахли табаком. Ее сразу вывернуло тягучей бесцветной слизью. После того как он вынул пальцы, болезненные позывы, колющие в грудной клетке, какое-то время продолжались. Из глаз хлынули непрошеные слезы.
Итан нажал на слив и вымыл руки. Едва живая Пенни плюнула в унитаз, чтобы избавиться от горько-кислой слизи во рту, потом вытерла рот и подняла взгляд. Слабость немного отступала, но каждое движение давалось с трудом. Перед глазами то мутнело, то темнело. Голова раскалывалась.
По лицу Итана невозможно было ничего разобрать, тем более в таком затуманенном состоянии. Он налил воду в стакан, из которого предварительно вынул щетку, и стал рядом с Пенни на колени. Она не хотела брать воду и оставаться в должниках, даже склизкая кислота в горле не казалась такой неприятной, как его взгляд.
Он без раздумий выплеснул ей воду в лицо, так уверенно, будто делал это каждый день. Она не вскрикнула, только дернулась. Струйки воды стекали под футболку.
– Не надо, – пролепетала она, опершись на бортик унитаза.
– Не вздумай сейчас засыпать, Прайс.
Вода опять потекла из крана в стакан. Пенни зажмурилась. Если он сделает это еще раз, она точно его ударит… Ударит, когда вернутся силы, чтобы замахнуться.
– Уйди, – попросила она, когда он приблизился.
Приоткрыв глаза, она увидела наполненный стакан, стоявший на полу возле голого колена.
– Выпей. Вода не повредит.
Она упрямилась. Клонило то ли в обморок, то ли в сон. Виски сдавливало тупой болью.
– Не смей отключаться. Не смей… ты…
Он снова подхватил ее на руки. На этот раз она пыталась отмахиваться, но недолго. В ванной было так же холодно, как и на полу, и менее мягко, хотя все, кроме его тела, казалось слишком твердым. Слишком мертвым. Но даже это не помешало бы ей заснуть, если бы он оставил ее в покое.
Оказавшись в ванне, она скатилась по стенке на дно. Тело стремилось принять горизонтальное положение.
– Не ложись! – прикрикнул он. – Сядь!
Он хотел ее поднять, чтобы в случае чего она не захлебнулась собственной рвотой, но она сопротивлялась.
– Ненавижу, ненавижу… – Она махала руками в попытке защититься и повторяла одно и то же снова и снова, но было не совсем понятно, ненавидела она его или себя.
– Да что с тобой? – воскликнул он в вспышке бессильной ярости и дал ей громкую пощечину.
– Я хочу, чтобы все закончилось! – крикнула она. – Хочу это прекратить… Хочу, чтобы ты ушел… Выметайся и скажи Элайзе, что я хочу прекратить…
– Она ведь всегда ко мне прислушивается, – пробурчал он.
– Ты так верен ей. Что бы ни случилось, в итоге ты всегда у ее ног, будто не знаешь, что они будут ломать нас до тех пор, пока не выйдет то, что им нужно… До бесконечности. Будут до бесконечности создавать клонов. Клонов клона.
Оба знали, что она говорила правду. Отношения без чувств, работа без перерыва, стремительно свалившаяся популярность, нечеловеческие требования, предъявляемые обществом и Элайзой, и внимание прессы превратили ее в жалкую тень прежней Пеони, в полую фигуру на арене, где ей не хотелось быть. Не все рождены стать звездой экрана или политическим оратором, и Пеони тоже не была рождена для этого.
Только Итан редко позволял ей произносить это вслух – он осознавал, что не выйдет из игры, какой бы грязной та ни была. Они сели вместе в эту лодку, и, так или иначе, Пенни потянула бы его за собой, а он всеми силами пытался удержаться на плаву.
Одной рукой он вцепился в ее предплечье, не давая двинуться с места, а другой – включил душ. Глаза Пенни широко раскрылись. Она трепыхалась, как рыба, выброшенная на берег.
– Прекрати! Прекрати! – завизжала она.
Пенни хваталась за бортик ванны, за шторку, за его руку. Футболка неприятно облепила худощавое тело. Пенни попыталась встать, выбраться, но Итан не позволял, удерживая несгибаемой рукой.
– Подожди немного.
– Хватит. Хххолодно. – У нее стучали зубы, но на щеках появилось едва заметное подобие румянца.
Выждав минуту, он выключил воду, вернул шланг душа на место и уселся на бортик ванны. Она легла, чувствуя, как вода стекала по лицу и ногам, всего остального будто бы не существовало. Невидящий взгляд уставился в пространство.
Итан поднял глаза к потолку и долго смотрел в него, словно говорил с высшими силами. Благодарил он их? Или винил?
– Что же ты натворила…
