— Ну, что, товарищи. Руководство, в целом, одобряет результат проведённой операции. Предотвращено крупное преступление. Задержаны особо опасные преступники. Ими теперь будут заниматься прокуратура и Седьмая бригада, они лучше достучатся до сердца бандитов. Но в частностях, товарищи… — Яков Александрович вздохнул и с укоризной покачал головой. — Устроили баталию, как в двадцатые годы. Я сам молодость вспомнил.
— Они тоже хороши, — вставил Рянгин. — Сдались, только когда патроны кончились.
— «Пинкертоны» вы, «пинкертоны», — вздохнул начальник Первой бригады. — Но молодцы. Руководство спустило вам с рук.
Зазвонил телефон. Колодей взял трубку. Оперативники притихли.
По типичным вопросам, задаваемым начальником, поняли — произошло убийство.
Колодей положил трубку на аппарат.
— Отдохнули и хватит. В Охтинском лесничестве два трупа. Пулевое ранение в голову. Выезжаем: я и Панов. Василий Васильевич, вам будет полезно посмотреть на результат работы патронной мастерской своими глазами.
Автобус «Рено ПР» вмещал десять человек. Сзади возле двери разместился проводник с собакой. В средних рядах устроились следователь прокуратуры, фотограф, медицинский эксперт и криминалист, спереди ехали Колодей и Вася.
На Колтушском шоссе машину встречали двое — милиционер в длинной шинели и мужичок в треухе, тулупчике и валяных сапогах. «Рено» съехал на обочину. Сидевший на краю Вася поднялся, нагнувшись, прошёл между сиденьями в конец автобусного салона, раскрыл пассажирскую дверь и выпрыгнул на снег. Следом шагнул Колодей.
— Участковый инспектор Гусев, — представился милиционер. — Это гражданин Устинов, который трупы обнаружил.
— Тимофей Гордеевич, — добавил мужичок, обшаривая высокие милицейские чины жадным взглядом, был он лет сорока и явно не прочь поболтать.
Колодей посмотрел на уходящую в лес тропу.
— Далеко место преступления?
— Метров сто, за повёрткой.
— Попробуем вначале с собакой.
Шли с краю, по свежему снегу, чтобы не перебивать след. За поворотом возле дороги стал виден утоптанный пятачок, от которого тянулись к подлеску два следа волочения. Они были хорошо приметны, но пойти по ним и посмотреть, что будет в конце, желающие нашлись не сразу.
Трупы оттащили с дороги и спрятали за кустами.
— Я наблюдал шесть цепочек следов, — указал участковый. — Вот эти — Устинов приходил смотреть и возвращался, вот мои. Мы старались не ступать в старые ямы.
Первым собака облаяла участкового. Со второй попытки уверенно вывела на вокзал. След преступников оборвался на платформе.
«Городские», — думал Колодей.
Он вернулся на место преступления, где начали свою работу криминалист и фотограф. Были найдены следы крови, которые тщательно забросали снегом, много окурков и два обгорелых скомканных фрагмента газеты, предположительно, самодельные пыжи. В большом количестве обнаружили отчётливые следы. Криминалист посыпал через сито чёткий отпечаток обуви мелким порошком строительного гипса, смачивал водой из пульверизатора, потом наращивал слой. На снегу алебастр схватывался с незначительным размывом отпечатка и мог дать объёмный его слепок.
Декабрьское солнце уверенно катилось к ленинградскому небосклону. День ещё не начал умирать, а естественное освещение торопилось окуклиться, будто находилось в тесной взаимосвязи с преступниками.
— Осмотрим тела? — спросил медицинский эксперт.
«Как же они по морозу… без обуви?» — не мог поверить Вася, когда увидел трупы. Женский лежал навзничь, мужской ничком и показывал из-под размотанных портянок страшные мраморные ступни. Между глаз женщины чернела рана, и лицо было залито кровью.
— Сначала сфотографируем, потом будем переворачивать, — распорядился Колодей.
— Не помешало бы, — фотограф, прищурившись, покосился на небо с выражением крайнего недоверия, будто светило часто его обманывало. — Лучше начать с телами, пока свет не ушёл.
Он установил штатив с прикрученной к нему камерой возле трупов, выбрав ракурс, чтобы их лучше освещало солнце. Навёл, сфотографировал, сменил кассету 6х9, приблизился, выставил дальность на гармошке объектива, нажал спусковую кнопку тросика. Отработал, ушёл.
В присутствии следователя Вася и участковый перевернули труп мужчины.
— Я же говорил, Перовы, — оживился Устинов.
На облепленном снегом лице Вася не разбирал ничего, кроме синей кожи возле ушей и носа. Когда медэксперт очистил, чёрно-красное отверстие во лбу, окружённое кольцом вздутой ткани вызвало у Панова тошноту, знакомую по сентябрьскому посещению морга. Не сам вид мертвеца, а воспоминание о том, что обнаружили при вскрытии в головном мозге.
«Это он — лесной убийца, — Вася только что подержал в руках результат своей халатности и не мог думать иначе. — Я должен был найти мастера, который снаряжал патроны, и не нашёл. Так бы мы его взяли. А теперь он на свободе и продолжает убивать. Я виноват!»
У начальника Первой бригады были иные думки. Он отвёл в сторону мужичка, достал папиросы. Кардиология кардиологией, а закурить срочно требовалось им обоим.
— Вы их сразу опознали, Тимофей Гордеевич?
