Вася со скрипом раскрыл незнакомый портсигар и предоставил небольшой запас «Братишки», который сам не успел скурить до допроса.
Они сунули по мундштуку в зубы. Вася пошарил в кармане коробок, но Захар мигом выудил пару спичек.
— Угощайся, мент.
Чиркнул о подмётку, прикурили.
— Ты действительно в переплётном цехе работал?
— Нет. Для отвода глаз тебя завёл. Чтобы блатные поверили.
— Жаль, — сказал Захар и длинно затянулся. — Я бы хотел работать у тебя. В подвале. Среди бумаги и клея. Мне так там понравилось!
Вася почему-то вспомнил о королеве Марго и захотел убежать отсюда.
— Жил бы, — сказал Вася, затягиваясь папиросой. — Семью бы завёл.
В комнатке царила тишина.
— Захар, давай, — взмолился опер Панов. — Кто был со Старолинским в сламе? Скажи, и ты тотчас же уйдёшь отсюда домой, и к тебе не будет больше никаких претензий. Выложи на протокол, следователь тебе поверит. Я обещаю. Смягчишь приговор и получишь условный!
Захаров горько усмехнулся и плюнул на пол длинной горючей, тягучей струёй.
Оперуполномоченный Панов молчал, знал, что в коридоре поджидают его результата следователь прокуратуры и хозяин кабинета Соболев.
Почти не дыша, твёрдый как гранит, подследственный выпрямился.
Панов такое уже видал.
— Не успел я в армию убраться, — когда проронил Виталик, атмосфера в комнате переменилась. — Мне перед арестом повестка пришла.
— Значит, не судьба, — сказал опер Панов. — Будешь сидеть в тюрьме. Если бы не косорезил, бегал бы в армии. Ты на месяц раньше не мог родиться или подождать с гопничеством малость?
— Предатель, — процедил сквозь зубы Захар.
— А ты думал, поговорка «сегодня кент, а завтра мент» на пустом месте выросла?
— Сука ты. Лягавый.
Виталий Захаров отвернулся и приугрюмился. Говорить с ним стало не о чем. Опер Соболев вошёл и молча наблюдал за ними.
Вася покинул помещение.
После работы Вася не поехал домой. И к Виолетте не пошёл. Когда заводчане потянулись по норам, Вася сел на трамвай и отправился на Правый берег. С пересадкой он добрался до Зиновьевской улицы, заскочил в рюмочную и нашёл там контингент, который завернул со смены опрокинуть стопарик сердитого, прежде чем предстать пред очи дражайшей супруги, тёщи и сопляков-троечников. За стойкой ворочался толстый буфетчик в белой рубашке и чёрном фартуке. В клетках скакали канарейка и щегол. Слоями висел синий дым. Мерно гудели работяги.
Оперуполномоченный Панов давно их не видел и очень им обрадовался. Сейчас он желал побыть в уютной прокуренной атмосфере и выпить. В брючном кармане грелся маузер, а в пиджаке — удостоверение. Без них, по настоянию Колодея, Панов теперь не ходил.
С порога он узрел знакомую личность. Личность скучала за столиком в притягательном одиночестве.
«Не арестовали? — удивился Вася. — Какая удача».
Он заказал рюмку водки и две кружки пива. Усатый буфетчик отсчитал сдачу. Вася взял посуду и принёс к столу.
— Не занято?
— Малой? — Мутный Глаз ждал его, тоже заметив с порога.
— Здорово. Как сам?
— Всё путём, как видишь. С работы?
— Ага, отработали на славу, — Вася двинул ему крухан. — Угощайся.
— А водку? — немедленно спросил Мутный Глаз.
— Водку я сам.
Вася открыл пасть, опрокинул в неё сотку, проглотил, как на малине, водяра устаканилась, и только потом выдохнул.
— Ты где так пить научился, малой? Раньше за тобой не примечал.
— Работа научила, — сипло изрёк Вася и заполировал пивом.
Мутный Глаз покивал и, к Васиному удивлению, не спросил, почему работа в переплётной мастерской может быстро изменить человека.
Зато Вася настроился поболтать. После разговора с Виталиком ему было о чём спросить у Мутного Глаза.
— Как тут, на раёне? Что слышно?
— Соскучился?
— Заехал проведать.
— Вона как, — протянул Мутный Глаз. — Вязы тут у нас.
— В смысле?
— Пацанов повязали, с которыми ты куролесил. Слыхал?
— Про Захара — да, — честно признался Вася.
— А про пожар на Сенной?
— А то! Об этом весь город знает, — Вася взялся за ручку, Мутный Глаз тоже, они стукнулись круханами и отхлебнули, будто отмечали значительное событие. — Про убитых в лесу знаешь?
— С «Промета» которые?
— Не, деревенские. На той неделе, второго числа, грохнули. Мужа и жену, — перед мысленным взором возникло окровавленное лицо с мертвенной кожей, Васю замутило, и он поспешно добавил: — Вечером со станции шли. В лоб пальнули. Как тогда, в сентябре. Говорят, один в один.
— Про этих не слышал, — заинтересовался Мутный Глаз. — Что ещё говорят?
— Говорят, что какой-то охотник завёлся. Истребляет людей почём зря.
— Ты патронов-то раздобыл?
— Не сподобился. Можешь помочь?
— Не имею такой возможности, — поводил подбородком Мутный Глаз. — Сейчас лягавые трясут все рынки, не слышал?
— Не интересовался, — проронил Вася и подумал: «Должны ведь нахлобучивать подпольный сбыт. Странно, что распоряжение до нас не довели. Или не было никакого распоряжения?»
А пьяница ему вешает лапшу на уши.
— Значит, не судьба покамест дырки в людях сверлить, — и Вася зловеще оскалился. — Потом уляжется, займусь делом.
Мутный Глаз многозначительно покивал и отвесил:
— Так тебя и запомнят — Переплётчик со шпалером.
